Меня немало впечатлила его догадливость.
Бентли – нет.
– Вы додумались до этого на удивление быстро.
428-й кивнул.
– И впрямь быстро, да? – ему явно было наплевать, что она подумает.
Я буквально чувствовал напряжение между ними. В идеальном мире я бы давно уже посадил его обратно в одиночную камеру, а Бентли – под строгий надзор на время расследования. Но на это не было времени.
В этот раз из строя вышло все.
428-й отошел в сторону, видимо, закончив осматривать Станцию Управления.
– В кои-то веки Бентли права, – сказал он. – Ничего не работает. Интересно, нельзя ли как-нибудь все это отсрочить, выиграть еще немного времени.
– Только если отделить Седьмой уровень, – сказал я.
– А что там, на Седьмом уровне?
– Я не люблю об этом говорить, – признался я, прекрасно зная, что Бентли за мной наблюдает. Что бы я сейчас ни сказал – она мне это потом припомнит. В ее присутствии мне никогда не удавалось подобрать нужные слова.
– Я вижу, что вы не хотите об этом говорить, Управитель, но сейчас у вас большие неприятности.
– Седьмой уровень – это автономный сектор Тюрьмы. По сути, огромное хранилище.
– Так. И для чего оно нужно?
– Для хранения.
– Чего?
Мне стало не по себе.
– Моя работа… моя работа заключается в управлении Тюрьмой. Седьмой уровень вне сферы моих полномочий.
– Но вам известно, что там?
– Это не в моей компетенции.
– Знаете, – 428-й постучал пальцами по зубам, – после Второй мировой войны жители деревни недалеко от Дахау утверждали, что понятия не имели о концлагере, который находился прямо у них под носом. Ни сном ни духом. В глазах недоумение. Американский генерал никак не мог в это поверить. Но все же почти поверил. Деревня была так близко от концлагеря, но при этом казалась такой обычной, такой тихой, такой спокойной… Пока генерал не понял, почему никто в деревне не развешивал белье на улице сушить. Из-за запаха.
– К чему вы ведете?
– От Седьмого уровня дурно пахнет. И вы прекрасно это знаете.
– Я за него не отвечаю.
428-й фыркнул.
– И вы, конечно, просто следовали Уставу, да? – он свирепо уставился на меня.
– Я свяжусь с заведующим Седьмым уровнем. Мы зовем его Оракулом.
Я позвонил Оракулу с планшета. Он воззрился на меня с экрана полными восторга глазками. Его пальцы задергались от радости при виде меня.
– Ах, это вы, Управитель, я знал, что вы позвоните. А это кто у нас такой?.. Ну конечно же, это Заключенный! 4! 2! 8! Как чудесно. Я бы сказал, что неожиданно, но все это я предвидел заранее, так что пусть будет «чудесно».
428-й в кои-то веки утратил дар речи. Он мельком взглянул на меня.
– Что с ним такое?
Оракул продолжал тараторить:
– Чудесно, чудесно вас видеть, 428-й. Чем я могу вам помочь? – он постучал пальцами по экрану, оставляя на нем жирные следы.
У 428-го, похоже, был миллион вопросов. Я решил вмешаться. 428-й, конечно, много чего умеет, но на переговорах от него никакого толку. С Оракулом следовало вести себя осторожно. В противном случае, по слухам, он вымещал злость на своих подопечных.
– Оракул, – сказал я. – Нынешний сбой в системе ставит под угрозу всю Тюрьму. Возможен… каскадный отказ. Мы собираемся отделить вас, чтобы вы включили сигнальный огонь. Чтобы у вас… была хотя бы надежда на спасение.
Оракул просиял и медленно потер руки.
– О да, конечно, я расскажу деткам! Они будут рады! Их ждет прогулка! Все любят порой прогуляться, – он нахмурился и прищурил свои свиные глазки так, что они превратились в два блестящих уголька. – Но погода будет неважная. К сожалению, я это знаю, – он неодобрительно погрозил пальцем. – Я вижу много, много лилового цвета.
– Деткам? – зловеще переспросил 428-й.
Я кивнул.
– Вы держите в тюрьме детей?
Оракул вскинул голову.
– Я же говорил, ему это не понравится. Вот и я ему уже не нравлюсь. Экий гордец, никак ему не угодишь! – он наклонился к планшету, заполняя весь экран своей ухмылкой и вездесущими руками. – Да, 428-й, именно так. Мой складик доверху набит родственниками диссидентов. Некоторые люди на Родине впали в немилость… но не до такой степени, чтобы их поместили сюда. Эти славные, сговорчивые люди будут еще более славными и сговорчивыми, зная, что их детей держат в заложниках. Мой груз драгоценен, безмерно важен… и, как я сказал, будет очень рад прогуляться, – он хлопнул в ладоши и захихикал.
428-й выслушал эту тошнотворную речь, не пропустив ни слова.
– Отделить Седьмой уровень – отличная мысль. Вперед, – сказал он и повернулся ко мне. – Мы еще не закончили.
Я заметил, что 428-й снова ведет себя так, будто он главный. Но меня это не волновало.
Я чуть не сказал: «Делайте, как он велел», но знал, что Бентли будет против. Вместо этого я открыл схему Тюрьмы и сам запустил процесс отделения.
Караульные заколебались. Поворчав, Бентли уступила, и они поспешно взялись за дело.
Запуск Седьмого уровня состоялся.
На экране снова возникло лицо Оракула.
– Ах, как же все это кремово. Я ведь говорил, что будет неважная погода? Мы не сдвинулись с места.
Бентли осмотрела приборную панель.
– Для автоматического отделения в системе не хватает энергии.
