Сэр Робот предположил, что сейчас, возможно, наилучший момент раскрыть планы Доктора по получению контроля над планетой.
– Точно? – Доктора его уверенность не убедила.
– Уверен, план окажется блестящим, как новая сталь. – Криккитец, кажется, надавил на тщеславие Доктора – это срабатывало часто. – А потом я принесу рагу.
– Ну, рагу не хотелось бы пропускать, – усмехнулся Доктор. – Ну что ж, если вы так настаиваете… – Он обратился к мятежникам с застенчивостью пианиста-любителя, что всегда носит с собой портфель, набитый партитурами Моцарта – просто так, на всякий случай. – Может быть, у меня для вас найдется кое-что. – Он прочистил горло. – Поверьте мне, я не привык к публичным выступлениям! – Фамильярность в его голосе указывала на совершенно обратное. – Но сейчас, лицом к лицу с вами, я с легкостью призываю всех вас воспротивиться военной диктатуре и спасти не только себя, но и Вселенную!
Романа знала речь: Гарантированно Вдохновляющее, но Намеренно Неопределенное – так она называла подобные выступления. План, в котором, собственно, планирования было исчезающе мало, заключался в атаке базы/сферы/замка – и, вероятно, разделении мятежников на две-три команды. Одна команда отправляется с Доктором и злорадствует над врагом, другая – караулит с Романой и/или К-9 и обеспечивает победу в том случае, если напыщенные прихоти Доктора обернутся полнейшим крахом.
Романа позволила словам Доктора не задерживаться в голове. Она и так уже поняла, что будет дальше. Где-то там, по ту сторону космического облака, криккитцы готовились завоевать Вселенную. Где-то здесь, на этой планете, их создатели трудились над ужасным Абсолютным Оружием.
– …а Романа, между прочим, имеет опыт обращения с оружием высших классов!
– …но прежде чем она приступит к действиям, нам будет полезно узнать, что это за оружие такое вообще. Как оно называется, для начала?
Джел нахмурилась.
– Бомба Сверхновой.
Доктор расхохотался.
– Прояви уважение, – заметила недовольно Романа.
– Уважение? К чему? – Доктор зарылся лицом в шляпу, хохоча. – К… к Бомбе… Бомбе Сверхновой? Господи, да я ничего глупее в жизни не слы…
– Хозяйка права, – оборвал его К-9.
Они уже и так ходили по самому лезвию бритвы. Мятежники все как один смотрели на них с недобрым огоньком в глазах.
– Извинись! – зашипела Романа и ударила Доктора в бок. – Кому бы понравилось, когда над их Абсолютным Оружием смеются? Даже если они сами с радостью отключат его – все равно это вопрос чести!
– Нет, ну в самом деле, – Доктор отдышался. – Название-то глупое! Конечно, если оно себя оправдывает хоть на йоту, мы крепко влипли. Но, подозреваю, это просто такой чрезвычайно лестный эпитет для чрезвычайно большой бомбы.
– Так, многоуважаемые криккиты! – Романа отвернулась от Доктора. – Не слушайте этого типа, у него в голове опилки. Он прав лишь в одном – я способна демонтировать ее, и К-9 мне в этом поможет.
Ряды мятежников выдохнули и расслабились, но кое-где ропот все же остался.
– Ты? – удивленно спросил Доктор.
– Я сделаю все возможное. К-9, ты со мной?
– Ответ утвердительный, хозяйка.
– В конце концов, – добавила она, понизив голос, – не можем же мы позволить кому-то привести в действие устройство судного дня, которое названо как дешевый коктейль.
Доктор улыбнулся.
– Так вот в чем дело! А я все думал, на что это похоже. Романа, если Абсолютное Оружие вдруг окажется высоким бокалом с маленьким бумажным зонтиком, я угощу тебя обедом, что к нему полагается. – И Доктор с гримасой раскаяния на лице обратился было к мятежникам, открыл рот… и застыл.
– Романа, – прошептал он. – Знаешь, что? Я только что вспомнил. Я слышал о Бомбе Сверхновой ранее. И это определенно не коктейль.
Исследовать сознание Доктора – опасная затея. Хотя, несколько психологов и пара-тройка ментальных зондов пытались в этом преуспеть. Сам Доктор однажды провел один безумный день в поисках креветки в собственной голове. Психологи сдались и возжелали прилечь отдохнуть на собственные кушетки, ментальные зонды перегрелись и попросили перепрограммировать их в автоматизированные пищеблоки, а план креветки захватить весь мир пошел крахом вскоре после того, как Доктор вообразил духовку и запер ее там.
Таким образом, тот один-единственный, кто был способен описать голову Доктора изнутри, был очень ненадежным. Сам бы Доктор, если бы у него спросили, каково оно, внутри его головы, ответил, что это все равно что огромный пакет с думающей сахарной ватой. При этих словах кухонный комбайн, который бы он чинил в тот самый момент, предпринял бы испуганную попытку выскочить у него из рук и разбиться – лучше уж так, чем превратиться ненароком в очередной межпространственный модуль.
