Я работал, очень усердно работал, мы с командой провели несколько важных операций, я встретился с Лиз, чтобы обсудить ее дальнейшую учебу. Я очень старался ее избегать, попросил коллег брать ее на операции, сам следил за трансляцией на экранах: а потом в рамках медицинской комиссии давал ей рекомендации в письменной виде, естественно, не подписывая отчеты. Пусть думает, что это делал наш оперирующий хирург.
Я внял советам Джоша и постарался максимально отстраниться от нее – несколько раз слышал, как Лиз болтает по телефону с отцом нашего бывшего пациента Майкла. Пару раз дрочил на ее фотографии из Инстаграма потому, что сдерживаться было нереально – мне казалось, что она преследует меня повсюду. На пробежке я видел ее среди гуляющих в парке, стоило пойти в магазин, я чувствовал ее запах духов – чертова Лиз стала моим наваждением. Поэтому я старался переключиться на Мэл, но периодически нылся в плечо Джоша о том, как мне хочется снова почувствовать вкус губ моей ассистентки, медленно войти в нее и услышать гортанный стон, ощутить, как ее рот обхватывает мой член и медленно двигается вверх-вниз, даря просто неземное наслаждение.
Мел повернулась ко мне лицом: на ней была надета ночнушка, через тонкую ткань призывно торчали соски.
Я поправил член, который так и рвался из трусов, конечно, после фразы про трах мое воображение рисовало Лиз, стоящую на коленях и проглатывающую мою сперму. Мэл в этих фантазиях не фигурировала совершенно.
– Детка, прости, дай мне еще немного времени – нужно закончить тестирование.
Пару дней назад госпиталь Сан-Франциско прислал результаты проверки моих документов. Конечно, я понимал, что это простая формальность, но где-то в глубине души достаточно переживал из-за их долгого молчания. После очередного разговора с директором по персоналу они прислали мне тестирование, над которым я сидел последние три часа, не отрываясь.
Вопросы по нейрохирургии, особенности проведения операций, подготовка пациентов, вопросы про этику, которые мне почему-то давались с огромным трудом. Черт возьми, как можно правильно ответить на вопрос, буду ли я спасать человека, который на моих глазах убил ребенка, а сейчас бьется в эпилептическом припадке. Я бы его удушил голыми руками, но я же давал клятву Гиппократа, поэтому единственно правильным здесь был ответ – конечно я бы ему помог, а на все остальное есть правосудие Соединенных штатов Америки.
Следующий вопрос поверг меня в шок: «Что вы будете делать, если узнаете, что у вашего пациента есть идеальный донор, но он оказывается (без риска для собственного здоровья) принимать участие в спасении жизни?». Я задумался. Честно, в данном случае я не знал, как ответить правильно. Ситуация с Эммой доводила меня до нервного истощения. Я очень хотел помочь девчонке, она действительно заслуживала того, чтобы каждый взрослый, который любит ее, боролся за ее жизнь! У меня сжались кулаки. Я, конечно, ответил что-то про то, что постарался бы уговорить, а если не получится, искать другого донора, но, по правде говоря, я очень сильно хотел набить морду такому «отцу».
Мэл обняла меня сзади.
– Пойдем, тебе надо отвлечься! У тебя такие злые глаза и желваки играют на скулах.
Она начала медленно целовать меня в шею, я отвлекся от экрана и увидел сжатые в кулаки руки – решение ситуации с Эммой пришло мне в голову молниеносно. Мне надо было добраться до ее личного дела, чтобы узнать адрес папы. Это будет непросто без должного обоснования, но, если мне удаться спасти ее жизнь, я наконец-то почувствую, что взял у смерти реванш.
– Пойдем! – Мэл потянула меня в спальню, и я пошел за ней.
В этот раз я был рассеян, но это не помешало заставить мою женщину громко стонать и выкрикивать мое имя. Мелинда достаточно быстро уснула после того, как кончила несколько раз – порой, я делал языком восхитительные вещи.
Спать не хотелось, в крови бурлили адреналин, я вернулся за компьютер.
Спустя два часа я завершил тест, отправил его куратору, налил себе бокал вина и смотрел, как город постепенно заметает сильный снегопад. Эмпайр-Стейт билдинг светилась вдалеке. Внизу проезжали желтые такси, других машин не было – слишком опасно было на дороге.
Я стоял и смотрел – в доме напротив загорелись окна, силуэт пары показался у завешенного окна. Он подошел к своей женщине, обнял ее сзади и они так стояли несколько минут, пока не подбежали дети. В этой картинке было столько тепла. Я перевел взгляд и увидел молодого парня, который играл на пианино, этажом выше мерцал телевизор. В этом городе жили люди, которые делали его лучшим городом на свете. Пожалуй, я буду скучать по Нью-Йорку.
Не знаю, сколько я так простоял, смотря в окна и на снег, который то утихал, то падал с большей силой. Из ступора меня вывел телефонный звонок:
– Кай, привет!
– Джей, что случилось? Середина ночи.
– Как ты смотришь на то, чтобы пропустить по стаканчику?
– Что-то срочное?
– Нужен профессиональный совет.
– А мне твой.
– Встретимся через час в баре?
– Окей!
