Я рассказала Марку все, что увидела там, о тех мыслях, которые меня посетили, когда я увидела, как живут люди.
– Да, к сожалению, это имеет место быть.
– Почему их не расселят?
– Потому что недвижимость очень дорогая в городе, а уезжать в пригород эти семьи не хотят, они же ньюйоркцы!
– Все же не понимаю, там просто нереально нормально готовить, мыться, растить детей.
– Да, но они к этому привыкли. Поэтому твоя история с пациенткой – это, с одной стороны, большая победа, а с другой стороны – большое поражение. Потому что девочку спасут, а жители станут думать, что теперь то уж точно им все должны, раз даже хваленая система здравоохранения под их нужды прогнулась.
– Марк, не сгущай краски!
– Лиз, я очень переживаю за тебя и хочу предупредить заранее, чтобы, когда это произойдет, мне не пришлось утешать тебя.
– Кстати про это.
– Про что?!
Я сделала глубокий вдох, прислушалась. Майкл играл в своей комнате и не мог нас слышать. Я медленно выдохнула, вдохнула и сказала:
– Марк, прости, но я поняла, что мы вряд ли сможем быть вместе. Ты замечательный…
– О, Лиз. Только вот этого не надо – «ты замечательный, ты чудесный, дело совершенно не в тебе». Эти женские как бы причины, чтобы не делать слишком больно, наоборот толкают к безнадежности.
– Окей. Я долго думала и поняла, что никогда не смогу стать хорошей мамой Майклу.
Стоит ли говорить, что именно в этот момент Майкл вбежал в кухню и застыл на месте. Мы с ним смотрели друг на друга несколько секунд, после чего он развернулся и кинулся в свою комнату. Я услышала громкий стук двери.
Марк встал, чтобы последовать за сыном, и уже на пороге комнаты кинул мне через плечо:
– Лиз, я думаю, тебе лучше уйти.
– Прости! – только и смогла пробормотать я. Марк пошел в комнату сына, и я услышала через приоткрытую дверь звуки приглушенных рыданий. Сердце мое разрывалось, но я поняла, что поступила правильно – правильно для всех нас! Я быстро натянула на себя пальто, шапку, обулась и вышла на улицу. Со мной никто не попрощался, но я даже была рада этому.
Снег валил огромными хлопьями, подсвечиваемый уличными фонарями, машины медленно пробирались по улицам, а водители призывно бибикали пешеходам, предлагая доехать до дома в теплой машине. Я решила, что сегодня мне стоит прогуляться домой пешком и подумать. Снег скрипел под ногами, тут и там зажигались окна домов, я медленно шла по улицам.
Мне было ужасно стыдно, что Майкл услышал мои слова, но порвать с Марком было правильным решением. Я увидела впереди силуэт и мне показалось, что это идет Кайл.
Я достала телефон и набрала сообщение.
Он ответил, буквально, через секунду.
Он все еще был в Атланте. Я думала, что же ему ответить, но поняла, что самым лучшим решение будет сказать правду.
Секунда и сообщение от Кайла:
Я посмотрела на последнее сообщение и улыбнулась. Пусть Кайл занят, но никто не мешает нам поддерживать дружеские отношения на работе, хотя бы до его отъезда, который, как я понимаю, был уже не за горами.
Я прилетел в Атланту, где жили родители Мелинды первого января поздно вечером. Дома после смены я собрался, бросил в чемодан вещи на неделю, захватил с собой подарок для Мэл – винтажную брошь, которую нашел для меня приятель-продавец в китайском квартале. Он упаковал ее в красивую бархатную коробку, обвязал атласной лентой, когда я забирал презент, мне он показался очень элегантным. Камни, судя по цвету это были изумруды, идеально подходили к ее глазам.
Я немного поспал в самолете, когда мы приземлились, я поймал такси, попросил водителя остановится у магазина, купил огромный букет цветов Мэл, еще один ее маме, и бутылку вина, а после поехал по адресу, который указала Мелинда.
