Директор детского дома поднялась навстречу. Поприветствовала, надела очки и стала просматривать документы.
– Светлана Андреева Карелина, окончила педагогический институт, отделение психологии раннего детского возраста, специализировалась на посттравматическом синдроме. Этого у нас полно! Вам будет где разгуляться. А кстати, почему к нам?
Светлана промолчала. Директор посмотрела поверх очков, но не стала настаивать.
– Ну, что ж! Поглядим. Приступайте. Комнату мы вам выделим.
Светлана проснулась ночью от собственного крика.
Опять этот кошмар. Ее прижимает к земле что-то черное, огромное, отвратительно пахнущее алкоголем и потом. Жаркое дыхание у самого лица. Разрывающая боль внизу живота – и дальше провал.
Она стерла пот и еще долго не могла отдышаться. Последнее время кошмар являлся немного реже, но детали того страшного вечера так и не забылись. Наоборот, время от времени в памяти всплывали новые омерзительные подробности.
Она возвращалась из техникума в детдом, надо было пройти от станции через рощу. Дорога знакомая, короче, чем по асфальту вдоль поселка, все так сокращали путь.
Света услышала звук тяжелых шагов за спиной. Только успела обернуться, как на нее набросился кто-то большой и сильный. Одной рукой зажал ей рот, второй начал срывать одежду.
Он кинул ее на землю, как мешок, она отбивалась руками и ногами, перед самыми глазами скалилось перекошенное лицо, поросшее небритой щетиной. Светлана попыталась укусить руку, зажимающую ей рот. Последнее, что она запомнила перед тем, как провалиться в черное беспамятство, – страшный удар в лицо.
Она очнулась от дикой боли, шумело в голове, сильно мутило, но самой нестерпимой была боль внизу живота. Света с трудом протянула руку, почувствовала холод обнаженного тела с обрывками одежды и что-то липкое, текущее по ногам. Она попыталась встать на четвереньки, но рухнула на бок – живот горел, как в огне.
Не помнила, как почему-то поползла назад, в сторону станции. Наверное, она несколько раз теряла сознание.
Потом через мутную пелену прорвались страшный женский крик и чей-то топот. Всплыло лицо склонившегося над ней мужчины, запах табака, ногам стало теплее, кажется, он сорвал с себя спецовку или пальто и набросил на нее.
Кто-то поддерживал ей голову, смачивал губы водой, а ее рвало не переставая. Затем, в машине, она на минуту очнулась и услышала крик:
– Коля, давай на красный, на полной скорости, не довезем!
В приемном дежурила гинеколог – доктор Завадская.
Ей уже позвонили из милицейского отделения со станции, что везут изнасилование, девочка очень тяжелая. Предупредили, что приедет эксперт, надо зафиксировать побои и травмы. На всякий случай Завадская вызвала в помощь дополнительную хирургическую бригаду.
Через час девушка, почти девочка, судя по найденному при ней пропуску, Света Карелина, была уже на операционном столе.
Видавшие виды врачи и медсестры были в ужасе. Клочья одежды свисали с окровавленного тела. Лицо избито, в синяках и ссадинах, но самое страшное – это месиво внизу живота.
Бригада уже была готова.
После операции гинеколог Завадская в присутствии хирурга Ремизова докладывала примчавшемуся главному:
– Под общей анестезией была произведена ревизия брюшной полости. Обнаружены разрывы прямой кишки, правого мочеточника, многочисленные разрывы влагалища, шейки матки и самого тела матки. Из-за опасности заражения пришлось вывести колостому, матку ушить не удалось, провели тотальную гистерэктомию и удалили правый яичник, левый удалось сохранить. Восстановили правый мочеточник. Ушили многочисленные разрывы влагалища. Потеря крови – примерно два литра, после переливания гемоглобин низкий, но стабильный. Лейкоцитоз, заражение крови, начали два антибиотика, один широкого спектра действия, другой – с чувствительностью к анаэробной флоре, все-таки поражение малого таза и кишечника. Во время операции был септический шок, ввели стероиды, сейчас на препаратах, поддерживающих давление. Помимо этого, многочисленные травмы лица, перелом носа.
Ремизов угрюмо смотрел в пол, куря сигарету за сигаретой.
Завадская, помолчав, добавила:
– Надо будет вызвать психиатра и, если очнется, начать профилактику венерических заболеваний.
После этих слов молчавший до этого Ремизов грязно выругался.
Главный, который не переносил несоблюдения субординации и не допускал фривольности в общении с сотрудниками, на этот раз ничего не сказал.
