— И это уже было. — Собрав всю волю в кулак, я смогла спокойно встретить полный отчаяния взгляд Кирилла. Клянусь, в тот момент я даже заметила слезу на его длинных ресницах. Так далеко в своих страданиях экс-возлюбленный никогда еще не заходил. — На самом деле это не важно. Я больше не люблю тебя, Кирилл, понимаешь? Мне дороги воспоминания о том, что между нами было, и я бесконечно тебе за них благодарна, даже несмотря на сопровождающую их боль, но я перевернула эту страницу и решила двигаться дальше. Чего и тебе желаю.
— И что мне теперь делать? — Севастьянов схватил мои руки и больно их сжал, из-за чего я невольно поморщилась.
— Мне-то откуда знать? — проговорила я спокойно, вырывая ладони. — Ты красивый, умный, состоятельный мужик. Что еще нужно для полного счастья-то?
— Не что, а кто. Ты мне нужна, понимаешь? Ты! — Севастьянов никогда не умел проигрывать, вот и сейчас явно не собирался сдаваться. А ведь это могло стать причиной серьезных неудобств, а то и неприятностей. Вот ведь принесла его нелегкая!
Поморщившись, я решилась на еще один запрещенный прием.
— Фу, какая мелодрама. — На моем лице отразилось отвращение. — Что ты как сопливая девица, честное слово.
Мужчина набрал в грудь воздуха, собираясь ответить, но не успел — расписанная дверь отворилось, и в проеме появилась всклокоченная Володькина голова. Парень уже изрядно набрался, о чем свидетельствовал его окосевший взгляд.
— Все в порядке? — поинтересовался он, обращаясь ко мне.
— Твой рыцарь? — Тон Кирилла сделался жестким.
— Скорее я — его. — Смех получился фальшивым, поэтому я его быстро оборвала. — Но разговор и впрямь затянулся и явно не удался. Ты ведь не уедешь? — Вопрос риторический, так как ответ на него мне известен заранее.
Кирилл отрицательно помотал головой.
— Хозяин — барин. — Отодвинув обоих мужчин, я решительно шагнула в комнату.
— Я с самого начала предупреждал твоего отца, что вся эта затея с телохранителем — большая ошибка. А уж когда он нанял этого, — мое лицо обжег презрительный жесткий взгляд, — с позволения сказать, профессионала… Но ты ж своего батю знаешь — если что вбил себе в голову, никто не отговорит!
— Но-но, — напрягся Володька. — Полегче! Об отце говори что хочешь, а ее не тронь. Если бы не она… Неизвестно, что бы со мной сейчас вообще было.
Ничего себе! Даже не верится, что каких-то несколько дней назад этот человек обвинял меня в жестоком убийстве своей возлюбленной. Значит, все же поверил? Или это игра на публику?
— Ничего вообще бы не случилось, будь я рядом! — жестко проговорил Конфетин, ударив кулаком по побитой временем деревянной столешнице. Откинувшись на спинку длинной лавки, мужчина отхлебнул сок из высокого стакана. — И ведь предупреждал же Аркадия Михалыча!
— И так неожиданно оказался прав, да? — Сложив руки на груди, я вперила полный презрения взгляд в коллегу-соперника.
— Я вообще редко ошибаюсь, — усмехнулся Гоша, он же Гога, он же Жора. Начальник службы безопасности Антонова-старшего с первых минут знакомства мне не понравился, и по всему было видно, что наши чувства взаимны. Свалившийся мне снегом на голову мужчина производил крайне неприятное впечатление. Коренастый, невысокий, с грубыми, словно топором вырубленными чертами лица, этот мрачный тип казался человеком злым и не очень умным. И вот с таким субъектом мне предстояло иметь дело!
Продолжать перепалку показалось мне ниже моего достоинства, да и времени на выяснение отношений не было — предстояло решить более важные задачи.
— Как мы будем отсюда выбираться? — стараясь не смотреть на Кирилла, поинтересовалась я.
— Мои знакомые ребята помогут, — радостно вскинулся тот. — Уже готовят нам документы, по которым мы сможем в Россию вылететь — с тамошним правосудием будет куда проще договориться.
— То есть мы по-прежнему в бегах?
— А есть другие варианты? — усмехнулся Конфетин. — Если бы у вас не хватило ума скрыться с места преступления, то…
— То уже сейчас они бы сидели в местной каталажке, — жестко оборвал собеседника Севастьянов.
— Ничего, этому, — Георгий кивнул в сторону моего подопечного, — только на пользу. Зато мы имели бы доступ к материалам следствия и даже могли влиять на его ход. А теперь…
— Ну извини. — Я осознавала, что Конфетин в чем-то прав, но признать это было выше моих сил. — Но наша история не имеет сослагательного наклонения. Давайте из нее выбираться, а уж потом я с удовольствием, а вернее, без оного, выслушаю ваши претензии ко мне. Прошу не забывать, что не один Володька по уши в дерьме. И еще неизвестно, кто из нас в более непростой ситуации. Антонов сына в беде не бросит, а мне помощи ждать неоткуда.
— Так уж неоткуда? — взвился Кирилл. — Ты же знаешь…
