— Так! — Георгий поднялся с лавки и хлопнул ладонями по бедрам. — Давайте вы розовые сопли потом на кулак будете наматывать. Скажи спасибо, что я вообще позволяю тебе здесь находиться. Только из уважения к шефу. — Конфетин обжег Кирилла взглядом. — А так меня этот ваш детский сад порядком напрягает. Мало того, что фейсы этих двоих, — он посмотрел в нашу с Володькой сторону, — на каждом столбе красуются, так вы еще умудрились с оружием засветиться.
Чувствуя, как кровь прилила к щекам, я отвернулась в сторону и сглотнула подступивший к горлу ком обиды. А ведь этот грубиян прав — налажала я в этот раз по-крупному. Столько ошибок за раз… Надо бы искупить вину сеппуку, но самурай из меня тот еще.
— Слушай, а что у тебя с Севастьяновым? — В тусклом лунном свете вино в Володькином бокале выглядело как кровь. Мы сидели с Антоновым на маленьком, увитом плющом и петуньями балкончике и наслаждались восхитительным напитком, несколькими минутами ранее приобретенном в соседней лавке. Отвечать на вопрос не хотелось. Я вообще не была расположена вести беседы, предпочитая заниматься самобичеванием и самоедством — занятие зряшное и бесперспективное, но такое сладостное. Мне кажется, чувство вины — это инструмент для оправдания своих недостатков. Дескать, пусть я и дура редкостная, зато совестливая. С точки зрения результативности подобные стенания бессмысленны, но раз люди имеют в них потребность, значит, зачем-то они нужны.
— Много будешь знать, скоро состаришься, — усмехнулась я, прячась за бокалом.
— Не хочешь, не говори, — обиженно пробурчал собеседник, но уже через минуту вновь завел не самый приятный для меня разговор: — Он же вроде женат? Кажется, на прокурорской дочке, нет?
— А дома сейчас как хорошо! — шумно втянув носом влажный, слегка затхлый венецианский воздух, воскликнула я. — И чего вам всем в России не сидится? Только представь, какая сейчас красота в пойме! Проснувшаяся после зимней спячки природа сияет разнообразными красками и…
— Слушай, не хочешь рассказывать, так и скажи. — Мальчишка изрядно выпил, отчего его язык сильно заплетался.
— Да нечего рассказывать, — усмехнулась я. — Банальная и старая, как мир, история. Парней так много холостых, а я люблю женатого. Вернее, любила. Теперь-то, слава богу, все в прошлом. Он не собирается разводиться, а я устала ждать. Как-то так.
— Но, видимо, не так уж и в прошлом, раз он по первому твоему зову примчался. — Вовка подарил мне внимательный взгляд. — Да и ты не кому-нибудь, а ему ведь позвонила.
— Мне нужно было найти способ безопасно связаться с твоим отцом, я его нашла. А то, что Кирилл приехал… Так это потому, что он авантюрист! Если кто-то кое-где у нас порой спокойно жить не хочет, так Севастьянов тут как тут — непременно составит компанию. Знал бы ты историю нашего знакомства!
— Ну так расскажи!
— Непременно расскажет. — Раздавшийся за спиной голос заставил меня вздрогнуть. А Володька так и вовсе подскочил на месте, облившись вином. Оно и к лучшему, меньше организму достанется — нам в дорогу через час, а парнишка лыка не вяжет.
— Никак не могу привыкнуть к твоей привычке подкрадываться незаметно. — Мои губы скривились в усмешке. — Тебе бы в разведчики пойти.
— Как скажешь, дорогая. — Севастьянов просочился между приютившими нас с Володькой плетеными креслами и поднял с пола почти пустую бутылку. Восхищенно присвистнув, вознамерился унести ее с собой, но был остановлен гневным окриком моего клиента.
— Эй, мы еще не закончили, — прокричал тот.
— Тебе уже хватит, — знакомым и не предвещающим ничего хорошего тоном отрезал Кирилл. На Антонова, правда, это не произвело впечатления.
— А ты вообще чего командуешь? Ты кто такой? Тебя сюда вообще кто звал? — Мальчишка вскочил на ноги и, выпятив грудь колесом, стал наступать на Севастьянова. В воздухе запахло дракой. Самое время вмешаться. Жаль, и тут Конфетин оказался проворнее. Выскочив на шум и в мгновение ока оценив обстановку, он оттащил Кирилла в сторону, не забыв наградить меня полным презрения взглядом.
— Евгения, уйми своего пацана. — Серые глаза экс-возлюбленного потемнели от ярости. — Быстро вы, однако, спелись! — Его голос дрожал от гнева. — Еще труп Джульетты не остыл, а Ромео на взрослую тетку переключился.
Звонкая пощечина прервала обличительный севастьяновский монолог. Рука у меня тяжелая, так что ее отпечаток даже в уличном сумраке был хорошо виден. Но Кирилл даже бровью на это не повел — получать от меня оплеухи ему не впервой. Зато Конфетин в стороне стоять не стал — по очереди затолкав нас в комнату и закрыв дверь, прошипел зло:
— Нашли время и место. Весь остров слушает.
Чувствуя себя нашкодившими котятами, мы вперили стыдливые взгляды в пол. Первым молчание нарушил Кирилл.
— Ладно, заключим перемирие на время. — Мужчина протянул Володьке руку, которую тот нехотя пожал.
