- Эльфы видели. Она просто открыла окно и бросилась вниз, - всё тот же спокойный тон.
- А ты или твой отец?..
- Нет. Я, правда, был снаружи и слышал… звук. Удар. Глухой, - голос дрогнул.
“И ты первым подбежал к ней, наверняка… Чёрт”.
Билл протянул было руку, чтобы коснуться его, но так и не сделал этого. Он чувствовал себя подлецом, но не мог не спросить.
- И всё же: почему вы так уверены, что это было самоубийство? Были ли… какие-то причины?
- Мы никогда не говорили об этом, но отец не сомневался. А мне тогда было восемь, и я плохо помню, но… Незадолго до этого она пообещала мне брата или сестру, эльфы начали обустраивать ещё одну детскую, а потом всё прекратилось.
- Она потеряла ребёнка?
- Думаю, да. И это могло быть причиной, только это, потому что мы с отцом любили её, и все её любили, она была… - Люциус замолчал и резко обернулся, пряча взгляд.
- Я пойду, пожалуй.
- Подожди, - Билл удержал его. - А те эльфы, которые видели, они…
- Их нет, - он аккуратно высвободился и, всё так же не глядя на Билла, вышел.
Ну конечно. Эльфы не остановили её - они просто не способны противостоять хозяевам, но их участь не оставляет сомнений, ведь погибла любимая жена. Любимая… И все её любили. Как и Нарциссу. Билл закрыл глаза и беззвучно застонал. Да что же это такое. Кругом одни неизвестные, как прикажете искать решение? И ещё чертовски хотелось пойти вслед за Люциусом: не говорить, не утешать, но просто… побыть рядом.
Но это тебя не касается, не так ли?
Да, именно так.
Билл вновь повернулся к гобелену и тронул палочкой замершее перо.
- Пиши: “Мужчины”, - отбросив все посторонние мысли, Билл напряжённо вглядывался в серебристые буквы. - Феликс Малфой, годы жизни…
*****
За обедом Люциуса не было. Билл машинально жевал, не замечая, что именно ест. В какой-то момент до него дошло, что за столом царит непривычная тишина. Он поднял глаза. Астория вяло ковырялась в своей тарелке, а Драко обеспокоенно поглядывал на неё, но молчал. Видимо, это было не в первый раз. Билл присмотрелся. Волосы Астории, обычно сияющие бледным золотом, потускнели, а лукавые русалочьи глаза из зелёных стали серыми - словно в них отразилось свинцовое позднеоктябрьское небо. Билл моргнул. Да нет, чепуха. Это из-за пасмурного света так кажется. А вот отсутствие аппетита и впрямь настораживает.
- Астория, - сказал он наконец, - если ты откажешься от десерта, то имей в виду: бланманже я приготовить не сумею.
Та прыснула и подняла взгляд.
- А я так надеялась! - она откинулась на стуле. - Что, совсем ужасно выгляжу, да? Это просто плохой день, бывает. Мог бы и притвориться, что не замечаешь. Драко вон привык, - она погладила мужа по плечу. - Ладно, где там ваш десерт? Бланманже не стоит пренебрегать, это точно.
Она решительно придвинула к себе креманку. Драко благодарно взглянул на Билла, и тот улыбнулся в ответ.
После обеда Билл вновь засел за летопись. В список ранних смертей попали семеро мужчин и десять женщин, и нужно было выяснить обстоятельства их гибели. Через несколько часов он раздражённо захлопнул книгу. Выяснил, как же. Нет, с мужчинами всё более-менее понятно: пара магических дуэлей, драконья лихорадка, один вылетел из седла на охоте и сломал шею, двоих отравили на тёплых дружеских вечеринках, а ещё один, похоже, захлебнулся в фонтане по пьяной лавочке. Ну, и мятежный Робигус, который сгинул в Индии, но это к делу не относится. А вот женщины… “В то лето не стало Дионы”, “она отошла в мир иной”, “через два года он остался вдовцом” - и ничего конкретного. Ни черта. Опять тупик. Билл поднялся и принялся расхаживать по кабинету. Десять женщин. Десять, не считая Фионы и Нарциссы, а с ними двенадцать. Все - самоубийцы? Да, в летописях бы об этом точно не написали. Но с какой стати? Что, Малфои так любят истязать своих жён? Бред. Или всё же нет? Он плюхнулся в кресло и устало закрыл глаза. Нужны факты, а не домыслы. Спросить Люциуса, он должен знать хоть что-нибудь.
Но ведь ты его спрашивал о подобных случаях - тогда, вначале, а он…
А он сказал: нет, никогда. Думал ли он в тот момент о матери? Неизвестно. Билл вздохнул. Зато теперь - думал, точно. Но каким же кошмаром для него оказалась гибель Нарциссы, страшно представить. Выйдет, что ли, к ужину…
