Не вышел. Так же, как и Астория. Они сидели вдвоём. Драко, который едва притронулся к еде, старался быть учтивым хозяином, пока Билл, наконец, не сказал: “Иди к ней”. Тот одарил его ещё одним благодарным взглядом и, извинившись, снитчем вылетел из-за стола. Билл тоже поднялся. Сидеть в этой огромной столовой в одиночестве - увольте. А если так вечер за вечером? Он поёжился. Хорошо, что Драко и Астория остались здесь, с Люциусом. Поднявшись наверх, Билл двинулся было в библиотеку, но передумал. Сегодня он работать уже не сможет. Лучше как следует поразмыслить. Придя к себе, он вытянулся на кровати, ощущая невероятную усталость и странную горечь. Никаких идей не было. Вернее были, но не совсем… по делу. Часы пробили десять, потом одиннадцать. Кажется, в этот раз бороться с собой совершенно бесполезно. Билл сел на кровати, растёр лицо, вздохнул. Будь что будет. Он встал и направился в ванную.
*****
Сбежав из башни, Люциус прошёл не в кабинет, а в спальню. Там он полдня читал книгу, из которой не запомнил ни слова, а под вечер, измученный воспоминаниями и непонятным чувством вины, заснул.
…Он шёл по полю. Под ногами чавкала мерзкая бурая грязь, и он
lucerna extincta
откуда-то знал, что это пепел, перемешанный с кровью. Впереди возвышалось огромное дерево - лишённое листьев, покрытое корой странного синюшного цвета. Голые ветви колыхались, судорожно подёргивались, будто конечности агонизирующего акромантула. Некоторые были обрублены,
lucerna extincta
и на срезах выступила кровь. Он стоял напротив ужасного дерева, не в силах подойти ближе, но и уйти тоже не мог. В полном безветрии ветви продолжали шевелиться, наполняя воздух шелестом мёртвой коры. Или кожи? На плечо опустилась ледяная каменно-тяжёлая рука, и знакомый глухой голос произнёс:
- Когда-нибудь, сын мой, всё это станет твоим…
Люциус резко сел на кровати, задыхаясь от ужаса. Сердце стучало так, словно пыталось вырваться из груди. Он поднялся и пошёл в ванную. Умывшись, тяжело опёрся на раковину. Что ему снилось? Судя по всему, что-то воистину жуткое. Он ощутил, что одежда пропиталась потом, и, поморщившись, принялся стягивать рубашку. После такого “отдыха” он чувствовал себя совершенно разбитым. Лучше бы ужинать пошёл. Но о чём же был сон? Нет, не вспомнить.
Тут раздался стук в дверь. Люциус вышел из ванной, глянул на часы. Почти полночь. Стук повторился. Он распахнул дверь.
- Билл? Что-то случилось?
Тот мотнул головой и шагнул вперёд, встав совсем близко. Люциус машинально отметил, что одет он лишь в шёлковую пижаму коньячного цвета. Билл поднял глаза.
- Ты… не предложишь мне выпить?
Люциус замер, не в силах поверить в происходящее. Полутёмная спальня, взгляд Билла - шальной, отчаянный, и больше ничего не надо говорить, всё и так понятно.
“Пришёл, сам пришёл”. От этой мысли сладко заныло внизу живота, и Люциус медленно выдохнул. Всё же кое-чего он не мог себе позволить.
- Мистер Уизли, - тихо, - в некоторых случаях жалость неприемлема.
- Мистер Малфой, - ещё тише, - жалость тут совершенно ни при чём.
Эти слова достигли Люциуса шелестящим выдохом, и он прикрыл глаза, ощущая как ткань пижамы Билла согревается, растворяясь в их общем тепле. Всё это казалось сном, и он боялся разрушить его неловким движением или словом. Вдруг Билл отступил на шаг, напряжённое ожидание в его глазах сменилось смущением и… обидой? Он бросился к выходу, но Люциус уже был рядом: схватил за локоть, развернул, прижал к стене. Не отводя взгляда, протянул руку и захлопнул дверь. В наступившей тишине было слышно участившееся дыхание Билла. Люциус медленно наклонился к нему и шепнул:
- Да кто же тебя теперь отпустит…
Его губы замерли, почти касаясь виска. Тронули этим почти-поцелуем скулу, прошлись по щеке, согрели уголок рта. Билл чуть повернул голову, и их губы встретились. Сначала поцелуй был осторожным, изучающим, потом - глубоким и жадным. Пальцы Люциуса ослабили хватку, поглаживая предплечье, поднимаясь всё выше. Вот они добрались до выреза, коснулись гладкой кожи. Билл вздрогнул, и Люциус отстранился, заглядывая ему в лицо.
- Ты когда-нибудь был с мужчиной? - хрипло спросил он.
Тот закрыл глаза и чуть качнул головой. Люциус вновь прижался к нему.
- Хорошо.
Горячие губы тронули порозовевшее ухо, нежно ущипнули мочку и скользнули ниже.
- Хорошо…
Нетерпеливые руки стянули пижамную куртку с плеч, огладили грудь, лаская чувствительные соски.
- Хорошо…
Билл издал тихий полувздох-полустон и запрокинул голову, подставляя горло поцелуям. Тёплые ладони легли на талию Люциуса, чуть сжали, притягивая ближе, совсем близко, и тот понял, что уже готов втрахать его в эту самую стену. Поцеловав напоследок соблазнительную ямочку меж ключиц, он потянул Билла за собой: толкнул на смятую постель и медленно опустился сверху, оседлав его бёдра. Тот замер под ним, и Люциус ощутил странную нерешительность. Он знал, как нужно ласкать мужчину, умел и получать, и доставлять удовольствие, но… Это ведь не безликая игрушка из заведения мадам Бриджит. Это Билл. Он нащупал в складках простыни палочку.
- Инсендио.
