«Лишь изредка проблески доброты смягчают повелительный взгляд властелина, и тогда выражение приветливости выявляет вдруг природную красоту его античной головы… У императора Николая греческий профиль, высокий, но несколько вдавленный лоб, прямой и правильной формы нос, очень красивый рот, благородное, овальное, несколько продолговатое лицо, военный и скорее немецкий, чем славянский, вид. Его походка, его манера держать себя непринужденно внушительны. Он всегда уверен, что привлекает к себе общие взоры и никогда ни на минуту не забывает, что на него все смотрят… Внимательно приглядываясь к красивому облику этого человека, от воли коего зависит жизнь стольких людей, я с невольным сожалением заметил, что он не может улыбаться одновременно глазами и ртом. Это свидетельствует о постоянном его страхе и заставляет сожалеть о тех оттенках естественной грации, которыми все восхищались в менее, быть может, правильном, но более приятном лице его брата, императора Александра. Внешность последнего была очаровательна, хоть и не лишена некоторой фальши, внешность Николая – более прямолинейная, но обычное выражение строгости придает ей иногда суровый и непреклонный вид…»
С юношеских лет домашним врачом Николая Павловича был Василий Петрович (Арчибальд-Вильямс) Крейтон (Крайтон, 1791–1863), который был назначен на должность в мае 1816 года; с декабря 1825 года – лечащий врач императора (вплоть до 1837 года).
После окончания медицинского факультета Эдинбургского университета доктор медицины Крейтон практиковался в лондонских госпиталях; в 1810 году перешёл на русскую службу. По приказу Александра I обследовал Кавказские Минеральные воды (1811 г.); участвовал в локализации эпидемии чумы на Кавказе (1813 г.). Служил в Рижском военно-сухопутном госпитале; одно время занимал должность главного врача этого госпиталя. Во время освободительного похода русских войск был военным врачом и даже участвовал «в деле против неприятеля под местечком Фер-Шампенуаз и под городом Парижем». В Париже был назначен главным врачом военно-временных госпиталей. В 1815 году служил полковым врачом лейб-гвардии Преображенского полка, а потом – старшим доктором Гвардейской кавалерии.
В 1822 году наследник Николай Павлович, «желая вознаградить находящегося при нем доктора коллежского советника Крейтона, за оказанные им Их Высочествам особенные услуги в течение пяти лет, как здесь, так и в бывших вояжах за границею», просил Александра I пожаловать его в лейб-медики1920. Однако в должности шотландцу… было отказано: так как при Высочайшем дворе вместо положенных по штату четырёх лейб-медиков по списку состояло аж пятнадцать «и сверх того в должности лейб-медиков два».
Крейтону ничего не оставалось, как… жениться. И он связывает себя узами брака не абы с кем, а с некой Софией Николаевной. И всё бы ничего, если не знать девичью фамилию избранницы – Сутгоф. Да-да, девушка оказалась дочерью действительного статского советника Николая Мартыновича Сутгофа (1765–1836), лейб-медика и придворного акушера, то есть одного из влиятельнейших людей империи. Хотя не следует скидывать со счетов, что у Крейтона имелся ещё влиятельный дядюшка – семейный врач Александра I (с 1804 по 1819 гг.) Александр Крейтон.
