Командовавший защитой Малахова кургана адмирал Истомин доложил, что верхняя часть Малаховой башни уже разбита, вся артиллерийская прислуга мертва, поэтому подниматься туда не следует, так как очень опасно.
Что произошло дальше – читаем у флаг-офицера Жандра:
«Владимир Алексеевич взъехал на Малахов курган от Корабельной слободки и сошёл с лошади на кремальерной батарее… Оставался некоторое время у башни; тут я снова стал просить его возвратиться домой. «Постойте, мы поедем ещё к тем полкам, – сказал адмирал, указывая на Ушакову балку, где стояли Бутырский и Бородинский полки, – а потом госпитальною дорогою – домой». Он промедлил ещё несколько минут и в половине 12-го часа произнёс: «Ну теперь пойдём». Но не успел дойти трёх шагов до бруствера… как ядро раздробило ему левую ногу у самого живота. Кровь брызнула на мою грудь; я подхватил его голову, другие офицеры помогли поднять его на руки, и мы положили нашего адмирала за бруствером, между орудиями. «Отстаивайте Севастополь», – сказал он нам и скоро потерял память, не испустив ни одного стона. Пришли два медика… и принялись за перевязку, качая головами. Тогда, уступая необходимости, я поехал сообщить о нашей потере генералу Моллеру[89]и Нахимову… После долгих поисков я нашёл генерала Моллера на 6-м бастионе, а Павла Степановича – дома, за обедом: оба были сильно огорчены… […]
В половине 4-го часа пополудни мы с горестию узнали о кончине Владимира Алексеевича. Он пришёл в себя на перевязочном пункте, причастился Св. Тайн и просил послать брата жены своей, юнкера… Новосильцева, в Николаев предупредить жену о своей ране. Заметив, что его хотят переложить на носилки, но затрудняются приподнять, опасаясь повредить рану… адмирал сделал усилие и перевернулся сам через раздробленную свою ногу… его перенесли в госпиталь…»43
А вот что вспоминал свидетель последних минут адмирала Корнилова капитан-лейтенант Попов: «…Он [Корнилов] повторял: «Рана моя не так опасна, Бог милостив, я ещё переживу поражение англичан… Благослови, Господи, Россию и Государя, спаси Севастополь и флот»… Приняв лекарство, он успокоился… В это время пришёл лейтенант Львов с известием, что английские батареи сбиты, остались только два орудия… Он, услышав шум за дверью, спросил меня: «Что там такое?» Я рассказал ему; в ответ на это, собрав последние силы, произнёс он: «Ура! Ура!», – потом забылся, чтобы не пробуждаться более. Через несколько минут его не стало…»44
Не помню, кажется, Цицерон как-то заметил: война – очень подлое дело: она забирает самых лучших…
* * *Предлагаю угадать с трёх раз: откуда в 1854 году было ближе завести в Севастополь снаряды – из Николаева или, скажем, из Тулона или Портсмута? Ну так вот: из Портсмута. Да и из Тулона – тоже. А во всём, как всегда, оказались виноваты самые большие российские беды – дураки и дороги. О дураках мы уже говорили, теперь – потолкуем о дорогах.
