Почувствовав моё присутствие, мужчина попытался приподняться, но его попытки были сразу же пресечены. Он как-то дёрнулся и упал обратно. Его лицо на секунду исказила маска боли, и он плотно прикрыл глаза, словно пытаясь усмирить боль. Плотно сжатые губы и неровное дыхание всё сказали за него.
Я молча отставила кружку, одну руку запустила ему под затылок, а второй уцепилась за здоровое плечо. Осторожный рывок, и вот я уже ощущаю тяжесть верхней половины Лорина. Он тяжёлый. Но я тоже стиснула зубы и медленно посадила его, постоянно придерживая.
— Если бы ты сняла ремни, то было бы куда проще, — прошипел он, сверкая своими глазами.
— Если бы ты был здоров, то было бы ещё лучше, — ответила я, придерживая ликана одной рукой, а второй поднимая стакан. — Держи.
Прислонила край кружки к губам блондина. Главное — не смотреть ему в глаза и всё пройдёт отлично. Я впервые так близко с ним по собственной воле. Сама держу его за затылок и даю пить. Кому расскажешь — засмеют.
Лорин пил жадно и, естественно, давился. В такие моменты я отстраняла кружку и давала отдышаться мужчине, после чего мы повторяли процедуру. И всё в молчании. Я ещё и смотрела только на его рану, силясь не показывать своих эмоций. Жалость в моих глазах только сильнее его разозлит. Он должен просто понимать, что я нормальная, мне ничего от него не нужно. Но… порой такую простую истину крайне нелегко донести до своего оппонента.
— Где Виер? — спросил Лорин, как только я уложила его обратно.
— В ванной, — отозвалась я, поправляя подушку.
— Что ты задумала?
Этот вопрос был тихим, но довольно серьёзным и смотреть ему в глаза пришлось.
— В общем или ты про сегодняшний день спрашиваешь? — решила я уточнить и поднялась.
Говорить с ним я отвыкла и мне это давалось тяжело. Ощущение неловкости, почему-то лёгкий стыд и страх. Почему? Может… он мой кошмар?
— Зачем ты возишься со мной? Что тебе с этого?
Я снова протёрла лицо. У меня на голове кавардак. Нашли, когда поговорить.
— Я хочу, чтобы всё было, как раньше, — честно высказала я свои намерения, — и не я одна.
Он помолчал, и я уже собралась уходить, как он вновь подал голос:
— Ты же понимаешь, что это ничего не изменит?
Вопрос был странным, но я его поняла. Даже горько усмехнулась.
— Если бы я хотела перемен, то придушила бы тебя подушкой или отказалась помогать, — повела я плечом. — В любом случае я заинтересована в твоём скорейшем выздоровлении.
— Откуда мне знать, что ты меня в дальнейшем не собираешься придушить подушкой?
Что?
— Думаешь, я бы тогда возилась с тобой? — нахмурилась я. — Я же говорю: я отказалась тебе помогать, когда ты начал в себя приходить, но мне доходчиво объяснили всю серьёзность ситуации. И теперь я это сама понимаю. Я не твой враг, ты не должен меня опасаться или вести себя со мной, как с чужачкой…
— Да что ты? Я смотрю за время моего «отсутствия» ты осмелела, — взглянул он на меня из-под опущенных ресниц. — И запомни, что люди и ликаны друзьями быть не могут просто по своей природе. Мы разные. Во всех отношениях. У тебя свои цели, у меня свои, мы не сможем найти общий язык.
— И что ты предлагаешь? Бросить тебя умирать и продолжить беззаботно проводить дни и ночи? — я действительно осмелела, раз решила в таком серьёзном тоне вести переговоры, но сейчас утро — я злая и решительная. Так что, сейчас как раз нужно вести переговоры!
— Я не умру, — заявило это чудо с нотками высокомерия.
— Да? А твои кошмары? Ты выспался? — изогнула я бровь. — И жажда… она мучает тебя из-за того яда, что до сих пор находится в твоём теле. Без посторонней помощи ты не поправишься, просто будешь медленно умирать и всего-то.
— Пошла вон, — он даже головой дёрнул. — Наслаждайся тем, что я связан, иначе я бы тебе преподал урок! Какого хрена ты так со мной разговариваешь?! Посмотрите на неё, возомнила себя природным целителем! Я и без твоей помощи поправлюсь!
Он тяжело задышал, и его прошиб новый пот. Ага, конечно. Но обидно стало ещё как. На мои труды плюют, кто тут выдержит?
— Самое смешное, что я не могу уйти, — вздохнула я. — Рада бы, да только я живу тут.
