Через час чтения сон слегка отступил, зато затекла спина и я, оборзев в конец, положила голову на край дивана рядом с рукой ликана. Я была вымотана, к тому же привыкла в это время видеть десятый сон, поэтому и охамела. Ни о каком страхе и речи не шло! Я просто боролась с собой и со сном. Но да, Лорин угомонился. Он будто ощущал чьё-то присутствие и не мог больше нести ерунду. Её несла я, поэтому ему пришлось уступить.
Под конец я вовсе уложила свою голову впритык с его ногой и начала засыпать. В гостиной стояла тишина, мне было жутко неудобно, но я не хотела уходить, боясь спугнуть покой, поселившийся в теле Лорина. Вдруг его рука дёрнулась, и я почувствовала, как он коснулся моего затылка. Мне не было страшно. Выгонит так выгонит, отползу подальше и попытаюсь заснуть. Но этого не произошло. Он так же безмятежно спал, как и раньше, только теперь по-настоящему спокойно. Наверное, шевелится во сне, ничего страшного…
О, пробуждение было неприятным. У меня жутко затекла спина и всё, что находилось ниже головы! Я открыла глаза и тут же их закрыла. Так ведь и пролежала всю ночь! Сидя боком, извернувшись, как змея! Вот же ж…
— Хорошо, я согласен, — раздалось сбоку.
Я даже не сразу поняла, кто это был. Показалось, что я ещё сплю. Кое-как выпрямилась и потянулась, разминая всё!
— Ммм? — промычала я, морщась от нереальной боли в шее. — Что?
Повернула голову и встретилась с зелёными глазами. В такую-то рань. И он уже не спит. Конечно, он-то выспался. Козёл. Нет, я понимаю, что он не виноват, но… он козёл в любом случае. Боже, почему же так всё болит?!
— Я согласен лечиться, — громче повторил он. — Довольна?
И выглядел он… не только что проснувшимся. В смысле плохо, бледный такой, измученный, но глаза смотрели прямо. Он давно проснулся. То-то сразу заговорил, как только я начала подавать признаки жизни. И… что он сказал? А?
— Да… то есть, почему я должна быть довольна? — не понимала я, растирая затёкшую ногу. — И ты… согласен? Правда?
Я уже начала приходить в себя, ибо творилась история, а я сплю! Лорин идёт на встречу! Пусть на кону и стоит его жизнь, но он готов был бодаться! А сейчас… нет. Он шутит или издевается! Чтобы Лорин и добровольно согласился мне подчиняться?! Я его ночью не душила случаем? У меня крайне беспокойный сон!
— Сколько раз мне это сказать, чтобы ты начала меня лечить? — сдвинул он брови. — Сама же просила, вот я тебе дал ответ. Что ещё?
Недоволен. И вдруг я поняла. Ему больно. Видимо не может уже терпеть и решился довериться человеку. Значит, боль действительно сильная. Выкурила его всё-таки.
— Ничего, — тут же мотнула я головой. — Ты… готов поговорить со мной?
Это было важно. Очень важно!
— А мы что делаем? — не понял он.
Я сместилась и тут же пожалела. О, Матушка Природа, чего ж так больно-то?! Всё ноет и ноет!
— Ты расскажешь, что тебя беспокоит? — пояснила я осторожно.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, как на идиотку, вот честное слово.
— У меня две незапланированные дыры в теле. Ты нормальная?
Стало неловко. Не так вопрос видимо задала! Думай! Но с утра я туповата прям, как дерево!
— В смысле, как болит, может быть беспокоит что-то ещё? Головная боль, тошнота, слабость, — начала я перечислять.
— Да. Сильно.
Что «да»?! Мы точно не созданы для разговоров. Он в лес, я в поле.
— Тебя всё мучает? — не поняла я. — И очень сильно болит? А какая рана: та, что на плече или та, что на груди?
Теперь Лорин нахмурился, словно прислушиваясь к себе.
— Плечо и да.
Он немногословен. Но это уже что-то! Он говорит! Не посылает меня, а говорит! Мы прям, как нормальные!
— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь на ноги.
Прихрамывая, направилась в кухню.
— Ничего хорошего, — услышала я тихий ворчливый голос больного, но никак не отреагировала.
И понеслось! Я быстро привела себя в порядок и растопила печь. Со вчерашнего дня остался суп, поэтому поставила его греться, а также греться молоко.
Неужели я реально пробилась? Мне не верилось! Честно! Он же такой… грубый и серьёзный, а я… ну вообще… кошмар! Да, я даже мыслить связно не могла! В голове не укладывалось такое! И потом я начинала всё больше жалеть его. Если он решился, то каково же ему сейчас? Да, сам виноват, но его боли… действительно мощные, раз он так кардинально поменял своё решение. Как прижало, так сразу заскакал (это образно). Бедный…
Дано добро, а значит пора действовать по полной! Тёплый суп я принесла в глубокой тарелке вместе с ложкой. Он согласился, значит — это временное перемирие. Нужно вспомнить всё, что я знаю о знахарстве и попытаться выложиться полностью. Возможно, тогда я зауважаю себя и пойму за что мне всё это.
— Я не хочу есть, — заметив меня, тут же заговорил Лорин.
Это плохо, но не катастрофа.
— Нужно, Лорин, — тихо произнесла я и встала у дивана.
— Меня тошнит, — как-то натужно произнёс он, будто выдавливал из себя слова.
Он не хотел со мной говорить и уж тем более о таком. Ведь ему плохо, а он должен быть всегда сильным, он не должен быть таким, каков есть сейчас, и его это коробит. Я вижу это. Он ненавидит себя за это… за слабость. Неужели ему ещё хуже, чем мне?
