Чуи сразу же замечает своего напарника — они всегда почти инстинктивно чувствуют друг друга. Да, порой пути Хана и Чуи расходятся, но ненадолго, и в конце каждого дня, завершив свои дела, они встречаются вновь. Они были партнерами большую часть жизни, которую помнит — или считает нужным помнить — Соло.
Чуи ворчит и порыкивает.
— Отлично справляешься, здоровяк.
Снова рык — на этот раз вопросительный.
— Я… э… — Все оказывается куда тяжелее, чем думал Хан. Он водит носком ботинка по земле и разводит руками, словно пасует, играя в сабакк. — Я думал, этот день настанет позже, Чуи, но кое-что случилось, и…
Вуки подходит к нему и, кивнув, тихо бурчит в ответ. Хан еще не успел ничего сказать, а Чуи уже все понял, что опять-таки неудивительно. Чуи понимает, что Хан вынужден улететь. И что же первым делом предлагает эта гора шерсти? Естественно, все бросить и отправиться с товарищем. Хан яростно машет обеими руками и трясет головой, покачивая пальцем перед мохнатой мордой друга.
— Нет. Нет! Ты должен остаться. Мы сражались как не знаю кто, и теперь… все это твое. Понимаешь? Твое. Это твой дом. Здесь твоя родня, и я хочу, чтобы ты ее нашел. Слышишь? Это последняя моя просьба. И никаких возражений. — Чуи снова рычит, но Хан повторяет, на этот раз тверже: — Я сказал, никаких возражений. У тебя своя семья, а мне пора обзавестись своей.
Наступает долгая пауза, и Хан с трудом сдерживает желание сказать Чуи: «Я просто пошутил, дружище, давай садись на корабль, и полетим навстречу новым передрягам». А потом они вместе отправятся к Маластеру, или станции «Уоррин», или опять в ту пыльную кантину в Мос-Эйсли, чтобы подобрать еще какого-нибудь своенравного мальчишку-фермера… а когда он вернется домой и родится его ребенок, его сын, Чуи все так же будет рядом, потому что по-другому Чуи просто не может.
Но ничего этого Хан не говорит.
Чуи обнимает его и мурлычет.
— Я вернусь. Мы с тобой еще не закончили, и мы обязательно увидимся вновь. Я скоро стану отцом и ни за что не позволю, чтобы ты не поучаствовал в жизни моего ребенка.
Чуи рявкает и скулит, гладя Хана по голове.
— Угу, дружище, знаю, — вздыхает он. — Я тоже тебя люблю.
Вокруг ничего нет.
По крайней мере, ничего такого, что Слоун могла бы опознать.
Ее окружает всепоглощающая чернота космоса — ни планет, ни орбитальных станций, ни других кораблей. Ничего.
Единственное, что есть, — маленький грузовой корабль. Рей выключает двигатели, и он парит в пустоте. Гранд-адмирал понимает, что корабль этот вполне может стать ее могилой.
При каждом вздохе ей кажется, будто она втягивает в себя битое стекло. По крайней мере, кровотечение остановилось. Она пытается пошевелиться, и ее присохшие от запекшейся крови брюки с треском отрываются от кресла.
«Выжить. Сражаться. Добраться до Ракса».
Она подумывает выйти на связь и уже составляет у себя в голове грозное сообщение для Ракса, извещающее, что ему не уйти от ее кары, хотя на самом деле она умирает в космической бездне. Ему придется постоянно оглядываться через плечо, опасаясь, что она может подкрадываться к нему с наточенным клинком. Вполне достойное извечное проклятие, посланное из могилы.
Палец Слоун зависает над кнопкой.
Разум ее затуманен, и мысль сменяется другой — обратиться за медицинской помощью. Она вполне заслуживает остаться в живых. Но к кому обращаться? Она опасается, что теперь вся Империя оказалась в руках изменника. А любой другой вариант может грозить ей билетом в один конец до Чандрилы, поскольку ее уже наверняка разыскивают. Слоун представляет свое лицо на голоплакатах, будто она рядовой преступник. До чего же унизительно!
Нет. Придется подождать. Она отправила свое сообщение и разыграла свою пьесу. Самой ей до мусорной луны не добраться, но это может сделать кто-то другой…
Внезапно она понимает, что на корабле есть кто-то еще, — безумная, абсурдная мысль. Похоже, она действительно умирает и трупный яд начинает проникать в ее жилы. У нее галлюцинации. И тем не менее она ощущает, как чей-то взгляд сверлит ей затылок.
В приступе паранойи она оборачивается.
За ее спиной стоит мужчина — бледный, со спутанными волосами.
В руке у него маленький графеновый бластер.
— Убирайся с моего корабля, — заплетающимся языком бормочет она.
— Это все из-за тебя, — заявляет незнакомец.
— Из-за меня ты оказался на грузовом корабле невесть где? — безрадостно смеется она. — Вряд ли. Как ты сюда попал?
— Увидел твою форму и последовал за тобой. Чтобы узнать ответ.
— Почему же ты объявился только сейчас?
— Хотел посмотреть, что ты станешь делать.
Подбородок Слоун падает на ее грудь.
— От меня ты никаких ответов не получишь.
— Ты превратила меня в чудовище!
Рей моргает — кажется, он ей знаком.
— Так ты один из тех?
Ей незачем объяснять, что она имеет в виду бывших пленников, превратившихся в убийц. Он предатель, созданный Империей, — хотя и не ее собственной.
— Да, — дрожа, отвечает он. — И ты за это поплатишься.
