- Это... сразу не объяснить... мне не хватает слов. Я ещё не знал такого счастья... совсем не потому, что... а потому, что ты рядом... такая, - он легко, едва заметно коснулся её бедра и смутился. - Но... мне вдруг захотелось... увидеть сразу весь огромный мир, совершить что-то... великое... просто летать... но это уже проходит... и я боюсь этого. Я хочу, чтобы мы жили в каком-то ином, чистом мире... теперь я знаю, что он существует... или может существовать... мир, где наша юность, наша любовь будет вечной. И я постараюсь, чтобы всё, что я... сейчас представил, стало реальным. Очень постараюсь... но ещё не сейчас, - он притянул девушку к себе и через миг его улыбавшиеся губы слились с её губами.
- Пора спать, - она нашла в темноте его ладонь и уже не отпускала её.
Укрывшись в комнате, в которой неумолчно журчал живой поток воды, они словно заново узнали друг друга. И потом ледяной ручей охладил их разгоряченные тела.
1.
После их возвращения наступили бурные и пасмурные дни. Несмотря на бушующий ветер, даль была чиста и ясна. Лишь по утрам синяя дымка прилипала к темно-фиолетовым горам, скрывая угрюмую резкость их очертаний. В редкие спокойные вечера изумительные закаты, – сияние алого пламени между гребнем черного хребта и покровом беспросветных туч, – оживляли унылую монотонность хмурых дней и беззвездных ночей.
Иногда случались закаты и более фантастические, – гряды параллельных туч принимали пурпурно-фиолетовый оттенок и алый огонь в просветах между ними к горизонту становился всё более золотым. На его фоне угрюмо чернел гребень хребта, весь в красных отблесках небесного пожарища. На востоке тени принимали цвет густейшего ультрамарина, обрывы и склоны ущелий, – терракоты, а на западе над синими горами сиял меч красной бронзы, нависавший над огненно-светлой полосой зари.
Но, как ни удивителен был мир Лангпари, Элари уже привык к нему, и жизнь покатилась вперед, плавно и незаметно. Он переселился в маленькую комнату на последнем этаже здания в Золотых Садах и в бурные ночи долго лежал без сна, размышляя и прислушиваясь то к поразительной тишине, то к далекому рокоту ветра, который приближался, и, налетая, сотрясал стекла.
У них с Иситталой не было общего жилья и юноша быстро оценил мудрость этого решения: благодаря ему каждая их встреча становилась чудом. К тому же, Иситтала была очень занята. Так как создать современную армию в долине было невозможно, ей пришлось обратиться к аморфной массе любителей древнего военного искусства, – но и превратить их в организованную силу было очень и очень непросто.
Элари старался внести в её дело свой вклад. Теперь он работал в мастерских Золотых Садов, очень похожих на мастерские Шухтунгорта, – всё их оборудование добывалось из одного источника. В них несколько десятков подростков и юношей под руководством Иккина делали оружие, – ножи, мечи, наконечники для стрел. Среди мечтательных и влюбчивых юных файа охотников возиться с металлом было немного и Элари слыл среди лучших работников. С Иккином он быстро подружился и тот вечерами учил его сражаться. Юноша, голый до пояса, азартно размахивал коротким, но увесистым мечом. Поначалу его плечи начинало ломить после нескольких минут упражнений, но постепенно пришла сноровка, и он мог заниматься так часами.
Иситтала учила его рукопашному бою, но здесь дела сперва шли хуже, и не из-за отсутствия у Элари способностей. Почему-то каждый раз их тренировка становилась лишь прелюдией к любви, в какое бы время она ни проводилась. Как ни странно, это устраивало их обоих. Но даже наслаждаясь они учились.
Иситтала объяснила ему устройство их тел и способы извлечения из них наиболее приятных ощущений. Но в конце концов она объяснила ему, как держать свои чувства под контролем и не позволять страсти вести себя. Этому учили всех файа и обычно лишь совершеннолетней молодежи разрешалось заниматься любовью. Она говорила, что иначе файа не стали бы теми, кто они есть.
