Несмотря на всё это и на собственную молодость Атхим Ир сумел сделать на удивление много. Ему как-то удалось вывести с перевалов Лабахэйто все гарнизоны, за исключением одного, так что теперь его армия насчитывала 920 бойцов. Он также сформировал из добровольцев сводную ударную бригаду в 1700 штыков, кроме того, у него был отряд Кумы из девяноста девушек и "штурмовой полк" из людей-беженцев и бывших солдат Председателя, – по меньшей мере шестьсот человек, причем, все эти части оснастили вполне современным стрелковым оружием, отчасти из арсеналов столицы, отчасти трофейным. Удалось восполнить и нехватку тяжелого оружия, – из имевшихся в столице тяжелых грузовиков файа сделали тридцать бронемашин с пулеметами.
Эта объединенная армия стала действительно серьёзной силой и смогла отражать атаки сурами несколько дней. К сожалению, боеприпасов у неё осталось немного, – около миллиона патронов и три тысячи ручных гранат, – и в итоге всё вышло так, как и боялся Элари. Несмотря на превосходство в оружии и тактике, файа не смогли справиться с сурами. Тех было слишком много, и у них было слишком много оружия, захваченного у людей.
За каждого убитого файа сурами платили десятью. Люди, защищая своих близких, дрались не хуже, – но после недели боев в город вернулось лишь несколько десятков обессилевших солдат. Все остальные погибли.
Итог предсказать было нетрудно. Когда Атхим Ир призвал горожан на защиту столицы, они, как и удвоившие её население беженцы-файа, сочли это издевательством. Никто не хотел умирать за других. История Ай-Курьеха и Си-Круаны повторилась, – в Байгаре вспыхнул мятеж. Резиденция Правителя, уже брошенная, была разгромлена и сожжена. Сам он, вместе с остатками армии, предусмотрительно укрылся в цитадели. Тогда толпа устремилась в порт, но небольшой отряд Кумы успел сжечь или затопить все корабли, включая и "Ариламию". Затем они на нескольких парусниках бежали в Лангпари, где их приняли с пониманием, но без радости.
О том, что произошло в бывшей столице потом, не удалось узнать в деталях. Там воцарился хаос, склады и магазины были разграблены, потом большая часть населения и беженцы двинулись к Лангпари. Лишь немногие остались защищать город, не имея ни оружия, ни планов. Через два дня сурами взяли Байгару. Боя практически не было, – лишь отдельные рассеянные стычки, погром и резня. Спалив столицу дотла, сурами двинулись за беглецами, беспощадно расправляясь с отставшими. Цитадель они даже не пытались штурмовать, хотя оставили для её осады сильный гарнизон. Они понимали, что самое большее через несколько месяцев Атхим Ир сдаст крепость или умрет с голоду, и они сами возьмут её.
Поняв, что атаки не избежать, жители Лангпари готовились к ней с лихорадочным возбуждением. Элари понимал, что шансов у них тоже немного. В спешно сформированной армии числилось уже пять тысяч бойцов, в основном юношей и мальчишек старше пятнадцати лет, отважных и готовых драться с дикой яростью, но плохо владевших своим древним оружием. Элари уже убедился, что даже простейшие навыки обращения с мечом и метательными иглами означали месяцы тяжелых упражнений. Стрельба из лука была искусством. Сила, ловкость, даже знания мало что тут значили, – всего лишь три сотни добровольцев обладали талантом воина. Всем остальным явно предстояло погибнуть в первом же бою.
Иситтала понимала это. Она назначила в командиры ополченцев две сотни воинов-учителей и вызвала в долину шестьсот девушек-учениц Кумы, – они умели обращаться с луком и попадали в блюдце за двести шагов.
Под её руководством Суру пытался укрепить оазис – поперек ведущего в него ущелья строилась каменная стена, она же плотина со шлюзами, чтобы смыть врага, если он попробует прорваться по речной долине. Кем мог оказаться этот враг, – знали все, и старались не думать.
Элари был в их числе. Он знал, что времени ему осталось мало, – сурами подойдут к долине максимум через несколько недель, – и хотел прожить их как можно лучше, но вот как? О прогулках ему пришлось забыть – в Лангпари пришло предзимье. Тяжелые тучи заволокли небосвод, собираясь в долине, словно в чаше, – он уже начал забывать, как выглядит чистое небо. Из них постоянно что-нибудь сеялось, – морось, дождь со снегом, снег с дождем, – и всё это вместе с сильным промозглым ветром. А когда ветра не было, в долине воцарялась болотная сырость, – и туман, туман, туман...
