Его рука – правая, левую он берег – прошлась по моему телу, проинспектировала карманы и дернула пуговицы ворота. Тут я, наконец, опомнилась и с силой оттолкнула его от себя.
– Ты больной?!
– Я-то? Да я здоров как бык, твоими стараниями! Сними сама, или мне придется раздеть тебя силой.
– «Придется»!.. Я же вынуждаю тебя одним своим существованием, да?
– Привязываться к словам – это все, что ты умеешь? Ладно ты в четырнадцать была дурочка, но столько лет прошло! Хватит уже. Все, нагулялась. Я честно старался смягчить и дать тебе время, оценила ты это, конечно, на пять с плюсом. Сними эту дрянь и дай мне наконец тебя понюхать. Там, глядишь, все и сложится.
Ласка ощерилась. Она ненавидела артефакт и насланный им сонный туман, но сейчас готова была драться за него вместе со мной.
Я вдруг вспомнила, как билась жилка у лиса под челюстью. У Ардена-человека есть похожая, – вот она, неровно пульсирует на линии между ухом и кадыком. Я вцеплюсь туда мертвой хваткой, я буду грызть через кожу до мяса, до треска и осколков костей в пасти, и вся эта полупустая тесная кухня утонет в густой венозной крови. Пусть только подойдет ближе, и тогда…
– Ну?!
– Да пошел ты.
– Я?! И куда мне, по-твоему, идти, если ты вроде как предназначена мне судьбой?
– На хер!.. На хер тебе идти, Арден. Показать тебе, где это? Никакая. Это. Не судьба! Это ВЫ так решили. Что раз я что-то одно, то я обязательно что-то другое, и послезавтра счастливо сдохну во имя Кланов, потому что посмотри на меня – да я же готовая шпионка, что, не похожа? Ах нет, подождите-ка, послезавтра никак не получится. Мне же нужно успеть родить тебе парочку каких-нибудь зверей и популярно объяснить дочерям, что если тебе кажется, что мальчик хочет тебя убить, то это тебе кажется, это просто такая большая любовь!..
– Убить?! Ну коне-е-ечно. Этому тебя тоже мама научила, раздувать изо всякой херни проблему размером с дворец Волчьего Совета?
– Херни?!
– А папа твой, папа тебе, наверное, рассказывал про технику безопасности: видишь собаку – беги, собаку это о-о-очень успокоит! Да, так оно все было? Д-д-дебилы!..
– А ты, выходит, псина, да? Псина! Мохнатый мешок из инстинктов. И еще меня называешь дурой?!
– А кто ты? Или скажешь, ты охренеть как умна? Ну испугалась, мелкая была, бывает! Как только выживала все эти годы совсем без мозгов?
– Твоими молитвами!
– Оно и видно. Но теперь-то у тебя должен уже был проклюнуться разум? Никто не пытался тебя убить! Да, мы сглупили с ребятами и не поняли, что ты не заигрываешь, что ты это все всерьез. Но убить свою истинную – это надо быть совсем отбитым. Это было тупое совпадение, сейчас-то ты понимаешь или нет? Не-до-по-ни-ма-ни-е!..
– Не бывает! Совпадений.
– Действительно! То есть совпадений не бывает, но в судьбу ты не веришь, и мне пойти на хер, да?!
В его голосе появились густые рычащие ноты, как бывает с хищниками за секунды до самопроизвольного оборота. Глаза его пожелтели – но мне было наплевать.
– Ублюдок, – прошипела я, и пальцы напряглись, готовясь взорваться когтями, – чтоб тебя морочки…
Он зарычал в голос, ласка оскалилась, – и в этот момент раздался ровный, глуховатый металлический стук.
Я вздрогнула и замолчала. Арден дернулся. Стук продолжался. Мы переглянулись; Арден отошел к окну и выглянул на улицу, я помотала головой.
Он сообразил первым:
– Батарея. Мастер Дюме предлагает нам держаться в рамках.
– О, я к ним еще даже и не подходила!
Арден скомкал и бросил на пол, к моему пальто, мокрое полотенце и взъерошил волосы пальцами.
– Кесса. Пожалуйста, сними артефакт, и давай поговорим, как нормальные люди. Или мне все-таки надо содрать его самому?
– Только попробуй, – с расстановкой сказала я. – Только попробуй меня тронуть, и я найду способ превратить твою жизнь в ад.
Арден посмотрел на меня с недоумением, а потом вдруг отступил и расхохотался. Хохотал долго, с чувством, захлебываясь; потом кое-как успокоился и рухнул на кухонный стул; глянул на меня и снова засмеялся.
Смех был… здоровые люди так не смеются.
– Кесса, ты тупая? – наконец сказал Арден, утирая глаза. – Нет никакой «моей жизни», которую ты во что-нибудь превратишь, и «твоей» отдельной жизни, в которой ты будешь радостно гарцевать «на воле».
Все кавычки он издевательски показывал жестами и каждый раз, напрягая левую руку, морщился.
– Есть
Я нащупала под свитером круглый диск артефакта и вцепилась в него до боли в пальцах. Я ужасно устала. Мне не хотелось больше ни язвить, ни грубить, ни спорить; больше всего мне хотелось досмотреть эту безобразную сцену на ускоренной перемотке и выкинуть ее из головы навсегда.
«Это можно устроить», – написал мастер Дюме, когда я просила безопасности. И кем я была, что решила поверить? Как будто мало видела вранья!
Нельзя ничего устроить. Здесь не с кем договариваться. Вместо ушей у него декоративные элементы, новомодный держатель для шапки, а вместо эмпатии – оскорбленная самцовость.
