Дальше картинка уже примерно складывалась. Пока я, ни о чем не подозревая, гуляла с симпатичным мальчиком и чистила артефакты в мастерской, Арден проводил эксперименты с восприятием запахов и пытался разобраться, что же со мной не так. И когда на него упал шкаф со специями, он в первую очередь подумал на меня.
Арден решил, что пока он дурил мне голову, изображал неузнавание и приглядывался, я занималась… тем же самым. Вот уж действительно, в других мы подозреваем то, что есть в нас самих.
Тем не менее я так натурально удивилась, что стало ясно: я либо ни при чем, либо самая гениальная актриса Леса.
Но если это не я, то… кто?
Я говорила мастеру Дюме правду: у меня не было врагов. Зато, похоже, был человек, который отчаянно не хотел, чтобы тайна моего запаха была раскрыта.
– Он ошибся, когда это сделал, – довольно сказал Арден. – Потому что теперь мы знали, что он в Огице, и лисы развернули бурную деятельность. Он это тоже понял, поэтому пытался напугать тебя той взрывающейся банкой. И вчера на набережной… не совсем понятно, что именно он планировал…
– А сам он что говорит?..
Арден поморщился.
– Ничего не говорит. Он смылся.
– Куда?..
– Да мне откуда знать? Сетка, которую я сплел, годилась и на медведя, и на тура, и на какую-нибудь корову. Кто ж знал, что он превратится в мышь?!
Ну нет. Это уже какой-то перебор.
И я, в конце концов, ударила его, ну… почти по голове. Мало ли что ему померещилось?..
– Арден, ну это же бред, так не бывает…
– Бред, – легко согласился он. – Тем не менее, очевидно, мы не знаем чего-то о двоедушниках, зверях, дорогах и всем остальном. Вероятно, о жизни в целом мы тоже ничего не знаем. По крайней мере, примерно так объяснил это мастер Дюме.
И мы оба посмотрели на колдуна. Тот так и сидел в углу на табуретке и со спокойной легкой улыбкой натирал камень в посохе бархатной тряпочкой.
– В общем, как я уже сказал, мы точно знаем: кто. Этот Вердал очень подозрительный. Но
Я медленно кивнула. Облизала пересохшие губы. И вынула из-за ворота свой артефакт.
Мастер Дюме как-то быстро оказался рядом. Арден смотрел на меня расширенными зрачками.
Конечно, они знали, что я что-то ношу, – но мало ли в мире артефактов и артефакторов? Это могла быть и какая-то навороченная глушилка, и сильный морок, и что-нибудь еще, на что хватит фантазии.
Арден весь напрягся, и я вдруг болезненно-остро вспомнила, что лисы вообще-то хищники.
– Где ты его купила? Кто мастер? Имя, адрес, как он выглядел?
– Я его не купила, – тихо сказала я. Прозвучало как-то жалко. – Я его… сделала.
Говорят, что по артефакту всегда можно установить почерк создателя. Где бы ты его ни купил, что бы с ним ни делал, полицейский артефактор найдет мастера, мастер поднимет доходные книги, и тут-то ты, незадачливый преступник, и попался.
Но, по правде, это все не больше, чем пустая болтовня.
Не стану спорить: так тоже иногда бывает. На первом году обучения нам читали «Правовые основы артефакторного дела»; преподаватель, пожилой мастер Бидимер, был майором полиции в отставке. Скучные лекции он разбавлял разными историями из своей практики, и там было много запрещенных изделий, погонь, стрельбы, уникальных разработок и незарегистрированных побочных эффектов, непризнанных гениев и жертв обстоятельств. Иногда его истории соперничали по закрученности сюжета не с детективами даже, а со спектаклями лунных, в которых все не то, чем кажется: герой частенько оказывается злодеем, рассказчик – мертвецом, а аксиомы – враньем.
И все же истории мастера частенько заканчивались ничем. Расследования, перипетии, сложности, драма, а в конце – пшик, и очередное толстое дело уходит на дальнюю полку архива.
В общем, с «почерком мастера» не все было просто. Он как бы, конечно, есть; но часто у разных артефакторов эти почерки так похожи, что остается только развести руками.
Тем более Арден сразу сказал: артефакты уже смотрели эксперты и выдали по этому поводу длинные-длинные заключения. Он даже дал мне почитать фрагменты этих бумаг: все предметы, кроме значков с гербами, «со сдержанной неуверенностью» отнесли к одному автору.
Я принесла свои инструменты, лупу. Подходящий стол был разве что на кухне, но свет там был такой тусклый, что я предпочла скрючиться над крышкой пианино. Надела перчатки, разложила экранирующие пластины.
Конечно, я не рассчитывала найти что-то, что пропустили эксперты Лисьего сыска, – на это глупо было надеяться, тем более что рядом с подписью в заключении стояла личная печать с когтистой вороньей лапой. Но посмотреть, покрутить все равно было интересно.
