Но он не остановился. Собрав всю свою силу, удар вновь был нанесён, ещё сильнее разрубив голову колосса. Трещина дошла до его носа, но страж императора всё ещё был «жив», только сильнее сжимая кисть.
Раздробленные рёбра Калеба начали впиваться в его лёгкие, и из открытой пасти ручьём потекла кровь.
Удар за ударом, он наносил вновь и вновь, со стремлением настоящего бешеного зверя, не обращая внимания ни на усталость, ни на терзающую боль.
Снова и снова, пока наконец… он не разрезал голову металлической статуи на двое. Лишь в тот момент рука, сжимающая его торс, ослабла в своей хватке и с глухим стуком упала на землю.
Голубой огонь погас.
Застывшее на собственных ногах тело Калеба тряслось, когда обжигающий пар повалил изо рта. Задранная к верху голова не шевелилась, а застывшие глаза замерли в мёртвом взгляде. Только хриплое дыхание, сопровождаемое выдыхаемыми каплями крови, заполнило тихий зал.
В немом ужасе, стража и простые граждане взирали на застывший на месте тёмный силуэт.
Сквозь учащённое сердцебиение и протяжный звон в ушах, император Нерон мог чувствовать, как дрожали его конечности, от чувства первобытного страха, которое, как ему казалось, он успел позабыть.
Его создание, последняя линия обороны этого города была уничтожена, без сожаления забита до смерти своим же клинком.
Как кто-то мог сделать подобное? Какое живое существо могло драться с таким неописуемым рвением и силой подобной одним лишь титанам? Это было просто невозможно.
И как только император смог прийти в себя после увиденного, голова чужака медленно повернулась в их сторону.
– Нет… – Единственное, что сорвалось с губ римлянина, когда его дрожащий взор смотрел, как жизнь медленно возвращается к пришельцу.
Чёрная рука, покрытая кровью, вытянулась вперёд, и указательный палец нацелился на фигуру Нерона.
– Ты… – кашляя и хрипя с трудом проговорило чёрное чудовище. – Ты… Следующий…
Этого было достаточно, чтобы, дрожа император Рима в панике бросился со всех ног в сторону туннелей, отходивших от зала в самые разные стороны.
– Убейте его! Прикончите его! Сделайте хоть что-нибудь! – с ужасом и злостью закричал он преторианцам и находившемся в помещении гражданам. Те хоть и не сразу, всё ещё удивлённые поведением своего правителя бросились в атаку.
Убегая прочь со всех ног, беглым взглядом претеритант заметил, как оживший и вновь бодрствующий великан с тёмной кожей, рвёт на части одной единственной рукой и зубами его практически беззащитных слуг. Крики невыносимой агонии, плача и боли снова заполонили помещения. И даже в глубоких вырытых туннелях и тайных проходах, он продолжал слышать их отчаянные мольбы и стоны.
…
Прошло время. Достаточно времени, чтобы Император Рима смог сбежать из собственного тронного зала вглубь пещеры. Сквозь тёмные коридоры и ответвления, он смог достичь единственного безопасного в данный момент места – своей спальни.
Тяжёлая деревянная дверь была закрыта за засов тут же, стоило ему только войти. Одышка после длительного бега, а также испытанный страх сразу же сказались на состоянии претеританта.
Придя в себя и успокоив колотящееся в груди сердце, Нерон осмотрел пустую тихую комнату, где единственным источником звука был треск подожжённых деревянных факелов на стенах. Наконец-то он был один, и что самое главное – в безопасности.
Неспешно подойдя к крупному столу, он налил себе бокал вина из рядом стоявшего кувшина, и тут же жадно его испил. Немного, но это помогло прийти в себя. Сев на мягкую перину, Император обхватил голову руками. Ему нужно было сосредоточиться.
Головная боль, которая как он думал давно ушла, вернулась вновь. Глубокое чувство страха, которое не в состоянии погасить даже вино, болезненно напоминало ему о прошлой жизни, о прошлых ошибках, о прошлых неудачах. Он мог видеть всё это хоть сейчас, стоит ему лишь подольше задержать глаза закрытыми. Словно всё это был один сплошной дурной сон, последующий после долгого празднества.
Как бы ему хотелось, чтобы это был просто дурной сон.
Но увиденный ранее кошмар, стоит ему раскрыть глаза, оставался правдой. Коварство и несчастье, страшнее заговора проклятого Пизона и его подопечных, посланные не иначе как самими рассерженными богами. Неужели жертвы, принесённые им, в том числе в Колизее оказались напрасны? Что же он сделал не так?
Старые раны начали открываться, стоило сорвавшемуся с места императору расхаживать из стороны в сторону, дабы хоть как-то отвлечься. Прежние воспоминания вернулись, и выкинуть их из головы было нельзя. Страх становился сильнее с каждым разом. То и дело глаза Нерона метались к запертой двери. В этот момент, он останавливался, чтобы прислушаться, опасаясь услышать топот чьих-то ног. Но простояв так несколько минут, он возвращался к своему хождению.
«Может стража всё же придёт за мной?» – подумал он, стараясь найти хоть где-то утешение, которое, к слову, быстро исчезало в суетливом порыве других беспокойных мыслей. «Нет, нет! Их скорее всего перебил этот варвар.»
Испитый ещё один бокал вина, вопреки ожиданиям римлянина, ничего не изменил.