– Вернитесь! Вы все! Предатели! Я приказываю вам!..
Отчаянные крики претеританта умолкли, когда за деревянной дверью послышались громоздкие звуки. Шаги и шарканье быстро сменились хрустом древесины, и тут же дверь была выбита и разломана на части.
Поднявшаяся в комнате пыль заволокла обзор, но даже в туманном облаке, упавший на пол от шока император, без сомнения смог узнать того самого живого, и покрытого с ног до головы кровью его верных слуг, великана с чёрной кожей.
В шоке, он уставился на проходящий сквозь дверной проём силуэт гиганта, только сейчас полностью осознавая своё окончательное поражение.
Нерон, понимая, что конец уже близок, намеревался покончить со всем этим, как он уже сделал в прошлой жизни. Но на сей раз, простой железный кинжал не смог даже порезать собственную кожу, как бы он не старался. Даже в этом отчаянном деле, его постигла неудача.
Всё ближе и ближе становились они друг к другу. Любые попытки Императора остановить Зверя были пресечены на корню, когда его мускулистые руки с силой прижали римлянина к стене за спиной.
– Час Судный пробил для тебя, тиран! Не поможет тебе твоё богатство в День гнева. – прошипел сквозь стиснутые зубы претеритант, изо всех сил сдерживая пульсирующую в венах злость.
– Прошу! Пощады! – Но отчаянные мольбы только сильнее разозлили его, и вскоре тёмные как сама тень руки, сомкнулись на горле правителя Рима, при всём его впечатляющем росте, подняв его над землёй так, что носки его сандалий перестали касаться пола.
–
– Калеб. – тихий до боли, знакомый детский голос позвал его со стороны. Но обладатель не послушал, не захотел, задерживая печаль и обиду от этого. От воспоминания обещания. Он вынужден был сосредоточится лишь на ускользающей в его руках жизни императора.
Голос вновь огласил его имя. И вновь остался без ответа, когда руки тирана безуспешно пытались остановить собственного убийцу.
Третьего раза не случилось, когда наконец хрипы и стоны Нерона затихли, а его конечности безвольно опустились. Жизнь окончательно покинула тело императора Рима во второй раз.
Всё было кончено, когда с глухим стуком, бездыханное тело упало на землю. Великан же, не спешил уходить, задержавшись взглядом на проделанной работе, тяжело дыша после долгого противостояния.
– Гнев убивает тебя, Калеб.
На этот раз, он услышал и внемнил. Устало вздохнув, лишь закрыв глаза, позволяя порочному чувству ненадолго покинуть его тело.
Он обернулся и увидел несчастного ребёнка с бледной кожей и голубыми глазами, который с болью смотрели на него и на руки, запачканные кровью не только претеританта, но и простых людей, играющих роль стражников в этом представлении безумия.
Он склонился на колени, его красно-тёмные глаза с ужасом и оцепенением смотрели на багряную кровь, полностью покрывшую его конечности красным оттенком.
Лишь тогда, лишь в тот момент, он сознал, что не по вине иллюзий Нерона, а по своей собственной вине, по вине своей слабости перед неутолимыми голодом гнева, он был тем, кто согрешил сегодня больше всех. Он убийца, на чьих руках жизни неповинных, одурманенных людей, которых он так отчаянно заявлял спасти от того самого греха.
И что-то сломалось внутри него. Нет, не тёмная броне подобная кожа, не темпаральные кости. А его якобы непоколебимый дух. На самом деле, лишь жалкая одурманенная душа.
Не ведая того, по его разгорячённому лицу, на котором сошли все складки и морщины злости, прошлась волна сожаления и лютой непростительной обиды на всю свою собственную природу.
Видя это, мальчик подбежал к чёрному чудовище и обнял того за слабо дёргающуюся грудь. Прижавшись всем телом, он успокаивал его, гладя по взъерошенным коротким волосам. Прислушиваясь к каждому редкому, и приглушённому судорожному всхлипу огромного великана.
– Всё хорошо. Вот так. Тише. – спокойно приговаривал ребёнок, шепча успокаивая великана. – Вот так. Всё хорошо…
– Я… – когда-то суровой громоподобный голос, сейчас с тем же рычанием, но более тихим, дрожал от горя, с которым претеритант, не смотря на всю свою силу не мог справится. Ибо не мог справится с самим собой. – Я так больше не могу… – Он останавливался, тяжело дыша, с невиданным ранее ужасом, озираясь по сторонам комнаты. – Почему? Я убил этих людей. Но я не хотел! Я знал, что они были невиновны! Но этот гнев, этот проклятый гнев!.. Я не в силах его больше вынести…
В конце концов могучая, непреклонная скала обрушилась под давлением медленно стекающей с ней воды.
Мальчик продолжал обнимать его, не отстраняясь ни на секунду, даже когда чувствовал, как пальцы Калеба разрывали под собой каменный пол – настолько сильно горе и сомнение проникли в его огромное сердце.