– Мерзавец! Несносный мальчишка! Я мог бы убить тебя, избавиться от твоих глупых истерик, покончить с этим нытьём, но я не сделаю этого…
Следующие слова он произнёс так чётко и громко, как только мог.
– Ты будешь жить! Ты доберёшься до этой Точки, даже если придётся ползти на собственных руках, ясно? Этот ошейник – твоё напоминание о долге перед всем чёртовым Институтом. И каждый раз, когда ты будешь падать без сил, умоляя меня окончить твои страдания, убив, я буду поднимать тебя, напоминать о твоём задании, чтобы каждый раз, ты вздрагивал от страха, вспоминая как звучит мой голос, снова и снова.
Даниэль молчал, он больше не мог что-либо сказать, даже его тело сопротивлялось попытке встать. Он просто не мог ничего сделать. Он уже ничего не мог…
– Попытаешься сбежать – я узнаю об этом. Попытаешься кому-то рассказать – я узнаю об этом. Попытаешься наложить на себя руки – и ты познаешь боль, которую даже не можешь себе представить. Ты не…
Он не слушал. Стеклянные глаза без эмоций смотрели на медленно проступающие звёзды на вечернем небе. В голове не было больше мыслей. Лишь пустота проблески фантомной боли, терзающей его тело. И единственный вопрос, эхом отзывавшийся в темноте: «Неужели такова его судьба?»
– Даниэль? – тихий голос раздался в тени. Такой же знакомый, но более тёплый, более нежный.
Застывшие пустые глаза Вестерфозе обратились к белой фигуре претеританта, стоявший в нескольких футов от него. Он даже не услышал шагов.
Хоть и не полностью, но Ребис удалось услышать разговор их компаньона с загадочным мужчиной; удалось также разглядеть небольшое устройство на затылке учёного. Им не требовалось иных объяснений, чтобы собрать картину вместе.
Они подошли ближе, видя, как Даниэль заметно оживился. Его тело дрожало, а в глазах блестели слёзы. Сухими губами, он судорожно произнёс:
– Ребис… Я больше так не могу…
Вергилий молчал. Он понимал, что его план был под угрозой, и только слово учёного в данный момент могло повлиять на ситуацию.
Претеритант всё также оставался невозмутимым. Их золотистые глаза безотрывно смотрели на припавшего к земле Вестерфозе. Тихо и без лишних эмоций, но с той же необычной теплотой, слова слетали с их губ:
– Даниэль, ты хочешь жить?
Вопрос казался таким неявственным со стороны высокой фигуры, однако учёный знал причину, корень этих слов, сказанных ему. Ибо сейчас, увидев этот белый свет, он понимал. Он понимал, что всё ещё хочет жить несмотря ни на что.
– Да… Да я хочу жить.
Глядя в золотистые глаза претеританта, Вестерфозе не заметил, как в их руках оказалась длинная тонкая рапира. Мужчина догадался, что именно должно было произойти, но боялся, какие у этого будут последствия.
Вергилий не мог более оставаться в стороне, слыша, как его план рушиться.
– Даниэль, послушай меня. Ты понятия не имеешь, что делаешь…
– Повернись ко мне спиной, Даниэль. – проговорили Ребис, не обращая внимания на доносящийся голос из динамика.
Учёный медленно развернулся, предпочтя игнорировать поступающие команды. Его глаза закрыты. Он ожидал новую волну боли в любой момент, если это была цена долгожданной свободы.
Ребис направил рапиру к устройству. Клинок замер в дюйме от.
Мужчина на том конце динамика понимал к чему всё шло.
– Не смей!
Не услышав какого бы то ни было ответа, Вергилий послал ещё один заряд, подкосивший Вестерфозе, и в момент, когда мощность увеличилась, оружие претеританта в миг поразило с холодной точностью малый элемент на костюме, разрезав устройство, даже не задев кожу.
Всё закончилось за долю секунды, и голос старого мужчины отныне замолк.
Усталый учёный лишь отчасти понял, что произошло, но его ноги более не могли крепко стоять на земле, и в моменте своего падения он был пойман своим спутником.
Тяжесть на шее больше не сдерживала, больше не тяготила его. Не утаивая эмоции, он заплакал, крепко сжимая Ребис.
Претеританту не были привычны подобные акты, точно также, как поведения или слова, чтобы утешить кого-либо в подобной ситуации. Однако что-то внутри говорило им, что слова в данный момент излишне. И лишь мягкие прикосновения большой руки на спине учёного, которые они воспроизводили – было чем-то необходимым для Даниэля, чем-то по-человечески правильным. Осознание этого, вызвало заботливую улыбку на их лице.
В скором времени, Вестерфозе, под воздействием усталости уснул. Ребис нежно подняли его тело на руку, принеся обратно к костру, у которого всё ещё сидел Ахав.
Бельгиец обратил внимание на бессознательное состояние одного из спутников, а также доселе слышимые крики, однако не стал расспрашивать другого. По крайне мере, это может подождать до завтрашнего утра, когда учёный сможет объяснить всё сам.
Претеритант уложили учёного на землю, недалеко от костра. Им было известно, как хрупки человеческие тела, в том числе как к холоду, так и к более душевным травмам. Понимание этого, однако удивило Ребис. Они не ожидали от себя такого рода эмпатии к кому бы то ни было. Чувства свойственные человеку. Давно позабытое ощущение. Слишком давно.
…