Великан в последний раз перевёл взгляд на учёного, в котором отчётливо читалось некоторое, доселе не виданное на нём чувство… сострадания. Его красные зрачки смотрели на свои руки, лицо всё ещё выражало чувство смиренного отвращения, но на этот раз к самому себе. Он нарушил свою клятву, изменил себя. Но на этот раз не из-за природного гнева, не из-за приказа и желания расквитаться с учёными со стороны Себастьяна, и даже не из-за неприязни к фарисеям. Нет. Он убил их и пожрал, по тому, что нуждался в темпоральной энергии, без которой не смог бы продолжать идти. Ему нужен был этот богопротивный ужасный процесс, не только чтобы добраться до своей цели, но и чтобы банально выжить. И он ненавидел это больше всего. В который раз он возненавидел это отвратительное тело, в котором был рождён. Он ненавидел, и хотел выразить эту ненависть в ярости. Но не стал. Сдержал себя, ибо ненавидеть здесь более нечего. Ибо даже фарисеи не заслуживали такой ужасной участи.
Если на всё действительно была воля Божья, то как он допустил, чтобы Калеб сталкивался с таким препятствием? Каждый раз, когда он старался загладить свою вину, его деяния всё больше наполнялись грехом. Как ему преодолеть эту трудность?
Он посмотрел в дальний угол, найдя там маленького мальчика, который сложив ладони перед собой, отчаянно молился за него. Он молился за него даже когда сам Калеб совершил… всё это?
Нет. Он не мог позволить этому пройти впустую. Он понял. На этот раз, он действительно понял, в чём был неправ. Он понял, что должен был что-то предпринять.
Так или иначе, Вьятт не заметил, как претеритант склонив голову покинул коридор.
Гигант ушёл, а Квазар повернулся к учёному, бесчувственно глядя на его опустошённое состояние.
– Ты не человек, ты чудовище! – выдавил из себя доктор. – Самое, что ни на есть настоящее чудовище!
– Да, я признаю это. – даже не поведя бровью ответил мужчина в плаще. – И даже не скрываю, что сделал. Ни тогда, ни сейчас. В отличие от тебя.
– Признаёшь?! – мгновенно разозлился Вьятт, еле сдерживаясь вставая. – Ты убил их. Пусть даже и руками того чудовища, но их кровь на тебе. Ты ответственен за это! Ты! Зачем было делать это?
Квазар в последний раз задымил сигару, прежде чем отбросить её в сторону, и схватив ослабевшего доктора за воротник притянув его к себе.
– Да, я убил их! Я обрёк эти жизни на погибель, к которой они должны были быть готовыми, когда запускали эту дьявольскую машину. Я обрёк эти жизни, когда они убивали предателей и шпионов, когда приносили в жертву подопытных, когда избавлялись от некомпетентных. И знаешь чьими руками? – Он притянул свои руки к лицу доктора и обхватив его ими, гневливо закричал. – Моими! Моими, чёрт побери! Как ты думаешь Вьятт, куда девались все те, кого директора увольняли, а? Как ты думаешь, в какие командировки я постоянно уезжал? Ты хотя бы можешь себе представить, чем я занимался? Сколько людей мне пришлось убить, потому что я боялся этих высокопоставленных мерзавцев?! Я всегда был для них убийцей! Они неисправимы, и чтобы не дать им загубить будущее вновь, мне пришлось сделать это.
На лице застыла гримаса злости. Его голос изменился, приобретая ранее отсутствующую эмоциональность.
– Но мы, ты и я, Вьятт были к этому готовы с самого начала. Мы знали на что шли и готовились пожертвовать чем угодно ради того, чтобы изменить этот порочный застоявшийся процесс существования Института! Мы были готовы идти по головам, лишь бы закончить с Точкой. Или ты забыл, как хотел присвоить эту силу нам… вместе с Вестерфозе? Мы хотели обладать её возможностями, изменять само мироздание на благо всего человечества, отдать её и другие технологии РИСИ людям, а не ради кучки привилегированных снобов, решивших монополизировать саму науку.
Учёный отвёл взгляд, но не от отвращения, а от горестного смущения, в первую очередь к самому себе. Ибо он знал, что слова Дисмаса были более чем правдивы. И от этого становилось больнее.
– Но ты сдался. Ты решил начать с чистого листа, забыв, что мы сделали там, в той версии Земли. Решил, что сможешь отпустить свои грехи, да? Бросив своих товарищей на произвол судьбы.
– Я не хотел… всего этого. – судорожно пробормотал доктор, в страхе оглядываясь на залитый кровью пол.
– Нет! Ты просто струсил, когда понял к чему твоё предательство может привести. Ты испугался крови, которую и сам в своё время проливал стоя за защитным стеклом лаборатории. А ты просто обманул этих людей. Воспользовался ими как тогда. И вынудил меня. – Квазар указал на кровавое сборище изуродованных тел.
Вьятт сдался. Он не мог больше выдавать из себя ни слова. Это была также и его вина. Он знал на что шёл. Бессмысленно было спорить с правдой.
Дисмас с силой бросил учёного на пол, и метнув последний полный презрения взгляд, развернулся направившись к залу с телепортатором.
– А что… Что будет со мной? – в последний раз задал вопрос доктор.
Мужчина в плаще длительное время молчал, но снова взглянув на бывшего товарища из-под шляпы, посмотрел на него уже без прежней злости в глазах.