Мужчина в шляпе уже было хотел покинуть своего, ныне приобретённого союзника, но был остановлен словами старшего учёного.
– Твой план провалился, не так ли? – с возросшей уверенностью проговорил он. Ему хотелось верить в это, хотелось забыть свой ответ, сказанный ранее.
На щетинистом лице Себастьяна, из-под тени шляпы, развернулся пугающий улыбчивый оскал.
– Нет, друг мой. Он лишь перешёл в свою следующую стадию. – Сказав это, Дисмас развернувшись, направился к другому научному сотруднику, дабы попытаться восстановить потерянную внезапно связь с Калебом.
Из-за возникшей в голове боли, в результате долгой физической работы, доктор слишком устал, чтобы снова возвращаться к ней, посему нехотя вернулся в закрытую комнату.
Под тяжестью собственного веса, ноги Вьятта подкосились, лишь стоило ему дойти до стула. Его руки всё ещё тряслись, а по открытому морщинистому лбу стекали капли холодного пота. Мозг учёного, казавшийся готовым к любым трудностям, гудел от количества наплывающих мыслей и эмоций. Всё развивалось слишком стремительно для него. А ведь всё начиналось так спокойно и размеренно, что даже такой ответственный шаг РИСИ казался всего лишь обычным рабочим днём. Днём, когда его не терзали воспоминания о прошлом, о том, что он делал до присоединения к Отделу 114. Всё что он пытался забыть, хоть и отказывался признать за собой, вспылило также внезапно, как и человек, которого он считал давно погибшим. И сейчас, давний коллега держит в заложниках его друзей, заставляет работать для неясных целей, а им самим манипулирует, словно маленькой тряпичной куклой. Неужели он действительно заслужил всё это? А может тот мальчик был прав, и Бог действительно карает его за содеянные грехи?
– Вьятт, всё в порядке? – тихий и утончённый голос Ирвинга выдернул доктора из пучины его мыслей. – О чём вы разговаривали там?
– Да, в порядке… – успокоил его, доктор. Ему не хотелось впутывать в свои личные проблемы, человека пришедшего из совершенно иной вселенной. – Не о чём существенном… Я просто устал.
– Всё из-за Дисмаса, да?
– Можно и так сказать. – и всё же, держать свои мысли в себе оказалось сложнее, чем ему хотелось.
– Это было что-то давнее? Мне показалось, что он узнал тебя. – поинтересовался профессор. – Неужели вы знали друг друга до этого?
– Вроде как. Я и Дисмас давно работали вместе в… в том месте, откуда изначально прибыли сюда, проще говоря. Тогда, он казался весьма неплохим человеком, признаться честно. Решительным, целеустремлённым, принципиальным. У него были все навыки, чтобы подняться по карьерной лестнице… И всё же, что-то в нём изменилось. Не могу сказать, произошло ли это по тем меркам недавно, или было скрыто под маской его лжи всё это время. – От усталости, доктор понизил голос. – Я просто не ожидал его увидеть именно здесь, и тем более сейчас. Я не хотел, чтобы кто-то пострадал.
– У него довольно… – Бертон замялся, пытаясь подобрать нужное слово. – своеобразный взгляды на РИСИ. Удивительно, что он числился там как сотрудник.
Вьятт остановил свой уставший взгляд коллеге. Он чувствовал в голосе Ирвинга намёк на помощь другу, которого по его же мнению, здесь не должно было быть.
– Сотрудник? Нет. Он не был простым сотрудником… – лицо учёного скривилось, когда он начал чувствовать подступающую головную боль. – Именно об этом я и говорил всегда. Политизированность в науке неприемлема. Если сейчас филиалы РИСИ по всему миру и впрямь погрязли в делах государственных, то в начале своего основания, деятельность Института была независимой и шла исключительно на благо одной только науки. По крайне мере, так было когда я работал в своём отделении… Думаю директор и другие люди тебе об этом рассказали.
Разумеется, сам Уоллес не поведал Ирвингу, что его друг прибыл не просто из другого отдела, когда ему сказали вышестоящие лица, а был телепортирован сюда из совершенно другой Земли. О чём, собственно, не говорил и сам Вьятт не профессору, не другим своим знакомым и коллегам. Знали об этом лишь непосредственно уполномоченные старшие по должности учёные и директора, что были причастны к тому проекту контакта с параллельной версии их родной планеты.
У Вьятта ещё сильнее заболела голова, когда до него дошло как близки были слова, сказанные ему Дисмасом. Ему вновь стало больно смотреть на лица его товарищей. Ибо в них он видел тех, кого уже не сможет вернуть…
Вся его новая жизнь была пропитана сплошной ложью и обманом.
– И так чего же он добивается? – снова привлёк его внимание Бертон. – Надеюсь, по крайне мере тебе он рассказал.