И потом все ели и пили, немного конечно, ведь завтра всем нужно было на работу, в свои офисы и лаборатории, почти на весь день. Прошло где-то часа два. Людей было немного и вскоре они расходились, и уходя поздравляли его.
– Поздравляли меня, ха… – Незаметно для собственных губ, слова на полушёпоте были сказаны им так громко для его сознания, что пробудили самого от чересчур приятных воспоминаний.
Подумать только, они поздравляли его с днём рождения, хотя он почти никогда не говорил с ними, не приходил в гости. Они поздравляли его, даже не взирая на то, что он редко присутствовал в комплексе. Они поздравляли его, даже не подозревая о том, какую кровавую работу он делал по личным указаниям директоров и других вышестоящий циничных учёных-мерзавцев…
Они поздравляли его, не зная, что он умер тогда, когда доставил последнего своего испытуемого человека, о коем не вспомнят и не будут искать, обречённую жертву, обвинённую судом на всю оставшуюся жизнь, для очередного опыта по скрещиванию людей и претеритантов…
Они поздравляли его… Даже не зная, что на следующий день, по его же собственно осмысленной вине, по его долгому благому плану, ведомому одному лишь ему, все эти люди умрут в одно мгновения ока, из-за одной маленькой ошибки, даже не почувствовав боли, не узнав о своей кончины, пока не увидят яркий…
– Свет… – Сигара выпала из его застывших сухих и лишь немного, самую малость дрожащих рук, прежде чем беззвучно рассыпала догорающий пепел на холодном полу закрытой комнаты.
Зачем он вообще вспомнил об этом? Особенно сейчас?
Дисмас моргнул несколько раз, будто бы приходя в сознание, после недолго сна, в который незаметно погрузился. Он только сейчас заметил, как остановилось его дыхание и из приоткрытого рта он потерял ещё одну свою сигару, уменьшив и так их небольшое количество.
Нет, это не имело смысла. Не имело смысла особенно для нынешнего его.
Себастьян Кристобаль прокашлялся, смачивая засохшее горло, размял затёкшие руки и положив закрытый портсигар обратно в карман своих старых брюк, встал со стула, поправил плащ.
Снова заставив себя посмотреть на знакомый свет люминесцентных ламп, он уже собирался выйти из помещения, как вдруг в дверь кто-то громко постучал. Спустя некоторое время, эта самая дверь в тихую комнату распахнулась, впустив внутрь весьма уставшего молодого учёного Марвина, тут же молча вставшего в дверном проходе, немного испуганно ожидая нужной реакции от Дисмаса.
– Докладывай. – холодно скомандовал тот.
– Мы восстановили биологический сигнал нашего коллеги на Земле №2. Он не умер, скорее всего опустился на глубину, поэтому сигнал ухудшился, к тому же темпаральные бури ещё не прекратились.
– Меня мало волнует ваша лабораторная крыса. Вам удалось найти сигнатуру Калеба?
– Мы ещё в процессе. – из-за усталости учёный говорил довольно осторожно и медленно. – Но нам понадобиться ваша помощь с настройкой частоты.
– Хорошо. Я сейчас буду. – Себастьян, затушив тлеющую сигару носком туфли и, натянув шляпу на лицо, слегка ускорил шаг.
С этими словами металлическая дверь с треском захлопнулась, оставив комнату окончательно пустовать.
…
Лёгкое дуновение ветра мягко касалось грубой кожи. Воздух не холодный, но и не жаркий, свободно вздымал тяжёлую грудь. Сквозь закрытые глаза с трудом проникал розоватый оттенок яркого солнца. Возможно, со стороны это могло показаться недостаточно комфортным условием для отдыха, ему вполне хватало этой природной тишины, чтобы отдохнуть хоть самую малость. Далёкое щебетание птиц, тихий гул ветра, колышущего высокую, ещё свежую траву – всё это казалось тем небольшим вознаграждением, стимулирующим идти дальше, после долгого и упорного труда.
– Калеб? – заботливый голос нежно прошёлся по ушам дремавшего великана, сидя облокотившись на ствол невысокого дерева, одиноко стоящего на холме среди бескрайних зелёных лугов.
Его имя такое грубое и броское, но сказанное с такой чувственной заботой, которой он уже не ощущал очень давно. Как бы ему хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше.
– Калеб! – на этот раз громче повторил голос. Теперь в нём отчётливо читались нотки слабого недовольства. Видимо конец столь приятного момента наступил.
Гигант открыл глаза. Голова его находилась ровно так, чтобы при пробуждении бескрайний простор «зелёного моря» в должной красоте открывался перед ним. Но источник голоса исходил не оттуда. Глаза медленно опустились вниз, прямо на маленького 7-ми летнего мальчика, сидящего на коленях этого ужасного чёрного чудовища. Он держал в руках старую книгу, которая с определённого ракурса казалась больше его самого, что в свою очередь не могло не вызвать слабой ухмылки со стороны великана.
Калеб слегка надавил на закрытые глаза, пытаясь прогнать дрёму. Окончательно проснувшись его губы изменились в небольшой улыбке, в то время как огромная рука легонько почесала волосы на маленькой голове мальчика.
– Ох, – огорчённо вздохнул исполин. – я опять здесь?
Наигранное недовольство дитя быстро сменилось явным волнением.