Его целью было преломить грань между дворянством и простым народом, ибо все были равны в глазах у божественных Забытых. Но он, впрочем, признавал, что путь будет очень длинным и тяжёлым, и только самый благочестивый и думающий ощутит первые шаги — шаги, которые должны быть сделаны самими дворянами.
И, судя по всему, этого с головой хватило для того, чтобы сослать его, а этот трактат запретить на веки вечные.
Я даже представить себе не могла, как они умудрились связать это с убийством знати. Но ведь Холт говорил, что этот трактат долгое время переиначивали, и теперь его уже окончательно переделали под человеческую мерку — так, как хотелось конкретному главарю в этот момент. Люди умудрялись слушать самозванцев, забывали правду, но даже это…
Я откинулась на спинку кресла, коснувшись пером бумаги в последний раз.
— Не знаю… Я думала… Но всё это — коту под хвост!
Наоми вытянулась рядом со мной.
— Вот уж что лет как этот трактат запрещён законом. Логично, что он не способен рассказать тебе, чего именно желают эти люди.
— Но ведь они именуют себя Густавитами! А это по меньшей мере означает, что они должны пользоваться словами Густава, разве нет?
— Может быть, это и так, — тихо промолвила Наоми. — Вот только они уж точно не заостряют внимание на этих вопросах. Да и, может быть, твои советники ошибаются относительно них.
— Но что тогда относительно женщины, что пыталась меня отравить?
— Так ведь она — не целая организация. И могла не иметь ничего общего с основным отравлением.
Я считала, что это так маловероятно, когда впервые услышала подобные обвинения — так ведь… В голове крутилось множество мыслей. Столько всего следовало изменить, а сколько угроз… Я едва успевала следить за основными нитями — а они давно успели превратиться в сплошной клубок.
— Мне срочно нужна передышка… — я потёрла глаза руками.
Наоми встала, вновь потягиваясь.
— Ты, пожалуй, очень устала, — промолвила она, — ведь ты уже который день почти не спишь!
— Ну, кому, спрашивается, нужен сон?
— А куда ты уходила прошлой ночью? Я даже выходила, чтобы поискать тебя, но… — она только пожала плечами. — Тебя здесь не было.
Я вновь вскинула голову. А если она хотела поговорить со мною в ту ночь после похорон? Меня ведь там не было…
— Мне жаль, прости. Я думала, ты уже давно спала…
— Ну, проснулась, подумаешь. Да всё в порядке, мне просто было интересно… Ты работала?
Я коротко кивнула.
— Не то чтобы у меня появились хоть какие-то успехи, — я забарабанила пальцами по столу, пытаясь придумать, что именно должна ей сказать. Но ведь мои слова не содержали никаких секретов, там не было совершенно ничего неприличного… — Там был Фицрой.
— Фицрой? — она бросила на меня косой взгляд. — Это причина, по которой у тебя не появилось хоть каких-то успехов?
— Наоми! — я заулыбалась, глядя на неё.
— Ну, что ж, ты никогда прежде не упоминала о Фицрое. Последнее, что я слышала — «я вообще его не знаю»! А теперь он помогает тебе в лаборатории? Как… опасно.
— Опасно? Ты считаешь, что он мог бы мною манипулировать?
— Не-е-ет, — она протянула это слово так, будто бы пыталась на что-то намекнуть. — Ну, вот почему, интересно, ты прежде о нём не упоминала? Откуда такие секреты? Почему ты никому другому подобную работу не поручаешь?
— Прекрати! Ничего такого не было! Мы просто разговаривали — об убийствах, я ведь уже рассказывала. И… Ну, как мне это описать? И он не считает меня здесь лишней и ненужной!
— Итак, после этого ты вновь пригласила его к себе? — она словно поддразнивала меня, растягивала слова, округляла глаза и то и дело подмигивала.
— Он просто был там, когда я пришла поработать в ночь перед похоронами. Да и прошлой ночью тоже. Он просто очень одинок, вот и всё.
— О, да, конечно. Именно поэтому он торчит в твоей лаборатории целыми ночами — спасается от одиночества, — она подалась чуть поближе. — А не кажется ли тебе, что он в тебя влюблён?
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам — но это было просто смешно! Что за бред!
— Наоми, ты его даже никогда не видела!
— Ах, если б он только мог воспротивиться…
— С лёгкостью! — но почему-то мой желудок сжимался от этих слов. Фицрой не был в меня влюблён, конечно же, да и это полная нелепица. Мы просто работаем вместе.
— Ну подожди! — воскликнула Наоми. — А ведь между вами что-то есть! Я просто поддразнивала, но ведь он тебе нравится! Да это у тебя на лице написано!
— Не могу я ничего к нему чувствовать. Я ж едва его знаю!
— И это не помешало тебе в него влюбиться! — на лице Наоми расцвела улыбка, и она поудобнее устроилась на стуле. — Фрея, милая, — теперь голос её был привычно ровным, — пожалуйста, будь осторожна. В конце концов, он королевский сын.
— Да знаю я, знаю… — я провела рукой по своим волосам. — Просто он — это совсем не то, чем, как мне казалось, он является…
— А кем же ты тогда его считала?
— Да никем! Просто идиотом! Разве ты не видела, как именно он вёл себя обычно при дворе?
— И… Каким же он оказался на самом деле?
Ответ на этот вопрос оказался слишком страшным и слишком сложным, чтобы все свои туманные мысли я смогла облачить в привычные слова.
