— Большинство из них дураки! — отрезала она, и почему-то показалось, будто бы теперь она не сердилась, а заметила какую-то ошибку. — Они считают, что всё это можно сделать мирным путём — и они очень ошибаются! Он понятия не имел, что мы против! Но остальные знают! И если так, если для этого нужно умереть… — её голос сорвался на этом слове. — Если для этого нужно убивать, нужно умирать — я готова!
— Нет, умирать ты не должна. В Эприа нет смертной казни.
Тишина казалась слишком резкой, такой, будто бы кто-то заставил весь мир умолкнуть.
— Ваше Величество, — наконец-то довольно тихо промолвила Норлинг. — Много лет мы не казнили преступников, да, но это не означает, что мы должны проигнорировать подобное преступление. Одного нападения на вас хватило бы с головой. И эта женщина, возможно, была вовлечена в убийство вашего предшественника, забрав за собой весь двор…
— Нет! — всё тело женщины затряслось. — Это не я! Я не имею к этому никакого отношения!
— Что ж, в это не так уж и просто поверить.
— Да, я могла это сделать! Но я не убивала! Вы должны верить мне! — кричала она. — Должны!
— Я верю тебе, — ответила я. Её удивление, её паника — всё это было таким ясным, таким простым. — И никаких смертных казней в этом королевстве не будет.
— Ваше Величество, — вмешался наконец-то Холт. — Не хочу сказать ничего дурного, но, вопреки всем её убеждениям, эта женщина пыталась вас убить. Если б не ваша реакция, не быстрый ум, дарованный Забытыми, может быть, вы бы погибли. Мы не можем позволить повториться этому вновь.
Это не останется безнаказанным. Что обычно случается с теми, кто совершал покушение на убийство? Разве их не отправляют в тюрьму? В какую-нибудь изолированную крепость на торфяниках, в доброй сотне миль от столицы, может быть, в пятидесяти от обычного города? Довольно хорошо защищённое место, тихое, где все с каждой минутой убеждаются в том, что их уединение никто уж точно не нарушит… Рядом нет ни родственников, ни друзей… Когда король умер, этот замок превратили в тюрьму — вот что я слышала о казематах Форта, никогда не предназначенных для столь мрачных целей.
— Преступница Корнуэлл будет сослана, потому что призналась в содеянном, — промолвила я. — Но, тем не менее, она не будет казнена.
— Ваше Величество! — воскликнула Норлинг, когда толпу пронзил яростный шепот. — Я — ваш советник, министр юстиции, и мои обязанности, моя ответственность в том…
— А я королева, — ответила я. — И поэтому вы не казните никого.
— Никого не казнят? — поднялся Стэн. Казалось, я никогда не слышала прежде, чтобы он говорил до того громко. Глаза его были черны и наполнены жестокостью, а обычная уравновешенность исчезла. Ярость, которую он излучал, казалось, отравила всех. — Эта женщина помогла отравить большую часть двора! Она погубила своего короля, королеву, сотни других! И вы окажете ей подобную милость?
— Она ведь сказала, что не убивала их! — промолвила я. — Она отрицала это, по крайней мере — но с радостью призналась в том, что напала на меня. За это мы казнить её не можем.
— Торстэн… — голос Холта звучал успокаивающе. — Ты всё ещё оплакиваешь своих друзей, как и все здесь присутствующие. Но королева Фрея оказывает милость, пока у нас нет неоспоримого доказательства вины. Она не позволит разрушить сто лет мира одному слишком сильному горю.
— Этот мир был нарушен тогда, когда такая дрянь, как вот эта, напала на короля! — Стэн сжал руки в кулаки. Он выбрался из-за скамеек и покинул зал, и только толпа шептала что-то ему вслед.
Мои руки тряслись, но я не сдвинулась с места.
— Никаких казней.
Холт кивнул.
— Как пожелаете, Ваше Величество.
Обвиняемую вывели из комнаты, и мои советники поспешно обратились к стражникам. Они обсуждали что-то, а шепот всё не стихал, и некоторые дворяне тоже покинули зал.
А после мои стражники ввели в комнату мужчину. Он был едва ли старше моего отца, с пятнистыми усами и седыми волосами.
— Генри Гудрам, — зачитала она с большого листа бумаги, лежавшего перед нею. — Обвиняется в сбыте поддельных алмазов, ставя под угрозу стабильность королевства ради личной выгоды в тот момент, когда больше всего королевство нуждается в спокойствии!
— Прошу прощения… — промолвил мужчина, — но ведь я не знал, что должно было случиться, когда делал их, и…
Несколько дворян подалось вперёд, заинтересовавшись, а кто-то поднялся, покидая комнату. Полагаю, они собирались обсуждать убийства, а не дешёвые подделки алмазов.
— Да и откуда мне было знать? Если б я… Я б никогда…
— Вы ожидаете, что мы поверим, будто бы вы не были намерены воспользоваться ситуацией? — спросила Норлинг. — Будто бы всё это имело чисто невинный характер?
— Я не знал, что это были ненастоящие алмазы! — быстро промолвил он, словно не признал свою вину всего десять секунд назад. — Некто продал мне их, и эта цена была слишком хороша для того, чтобы оказаться правдивой, но я не знал, что это подделка… Не знал?
