— Фицрой, — выдохнула я. — Просто Фицрой.
— Фрея… — голос её зазвучал как-то выше, словно в предупреждении, но я только коротко покачала головой.
— Нам следует вернуться к работе. Надо провести ещё огромное количество экспериментов!
— Да-да, — медленно проронила она. — Конечно. Но если тебе вдруг захочется о чём-то поговорить…
— Знаю! — только не сейчас. Её поддразнивания будто бы что-то во мне разбудили — словно осознание того, что кто-то порезал вам руку, от одного вида крови, пусть нет и никакой боли. Где-то на краю сознания будто бы гудели бесконечные мысли, но у меня было слишком мало времени, чтобы сейчас задумываться над этим.
Фицроя я едва-едва знала. Да, он интересный человек — вот и все!
В конце концов, было куда больше по-настоящему важного, о чём я должна была побеспокоиться — а не только о нём!
Семнадцать
Суд начал свою работу следующим утром.
По правде, Норлинг говорила о том, что будет много людей, вот только в тронном зале на деревянных скамейках я видела сплошных придворных. Между ними была лишь узкая дорожка к трону. Мой совет устроился за большим столом, повернувшись лицом к остальной части двора, а у стен выстроилась стража.
Ну что ж, по крайней мере, на сей раз хоть кто-то подумал о моих юбках. Прежде они состояли по меньшей мере из десятка слоёв, и я выглядела в них, будто бы пышный говорящий торт размером с человека, который с какой-то радости устраивался на троне.
Что ж, мне наконец-то повезло — я даже обрадовалась тому, что достаточно высока, чтобы ноги доставали пола, когда я садилась. И я заставила себя выпрямиться, не позволяя трону спрятать меня куда-то. Я должна выглядеть так, будто бы всё контролирую.
После того, как все устроились на своих местах, а Норлинг оговорила формальности, стража привела отравительницу-служанку в тронный зал. Её чёрные волосы спутались, и она опустила голову низко-низко, а каждый шаг сопровождался звоном цепей, сковывающих ей руки.
— Фелиция Корнуэлл, — проронила Норлинг, — ты призналась в попытке отравить королеву. Если ты назовёшь имена своих сообщников, то Её Величество сможет помиловать тебя.
Женщина всё ещё дрожала.
— Мне никто не помогал. Я сделала всё это сама.
— Ты сделала всё это сама? — хмыкнула Норлинг. — Сама отыскала яд, сама приготовила еду, сама прорвалась в замок, сама оказалась в одной из комнат Её Величества? Вот что ты говоришь?!
— Я уже была слугой во дворце, — промолвила она. — Но в остальном вы правы. Я сделала это одна.
— Расскажи нам, кто тебе помогал, — прошипела Норлинг, — иначе ты будешь наказана за отравление и ложь!
Женщина смотрела в пол — лицо её казалось белым-белым, вот только она так и не испугалась, не дрогнула даже.
— Я всегда делала всё сама.
Но Норлинг, как мне показалось, задавала неправильные вопросы. Мы могли бы узнать, с кем она сотрудничала, если бы сделали всё верно. Если б мы хотели разобраться в причинах атак, то ни за что не потеряли бы такой шанс. Я подалась вперёд, заставляя себя не думать о толпе.
— Но почему ты хотела меня отравить?
Норлинг ошеломлённо уставилась на меня.
— Ваше Величество?
Но я так и не отвела от женщины взгляда.
— Для того, чтобы убить человека, должна быть причина. Ты знала, что рано или поздно окажешься здесь, и не имеет значения, как всё закончилось. Из этого следует, что причина у тебя всё-таки была.
Девушка молчала. Я пыталась разговорить её — если б она могла всё объяснить, то было бы настолько проще…
— Подсудимая Корнуэлл! — вмешалась Норлинг. — Её Величество задала тебе вопрос!
— Потому что, — вырвалось у неё, — это всё вокруг! Это всё! Двор с его бесконечным золотом, пока люди там, снаружи, голодают, страдают, мучаются! Вы поедаете сладостей в десятки раз больше за месяц, чем люди видят за всю свою жизнь! Да, Забытые хотят вернуться, и эти смерти — признак того, что они не смогут прийти, пока мы не выжжем всё это!
— Так считают все Густавиты?
Выражение её лица вновь стало нечитаемым, но теперь, когда она смотрела на меня, была вся красная, будто свёкла.
— В этой книге он упоминает о справедливости, а не об убийствах, — я старалась заставить свой голос звучать дружественно, настолько, насколько это возможно. Я не могла позволить ей испугаться. — Я прочитала её, чтобы попытаться понять, за что вы боретесь — но это была книга о мире. Вы и вправду считаете, что он желал убийств от вас?
— Ваше Величество… — в голосе Норлинг чувствовалось предостережение, но женщина, казалось, разозлилась пуще прежнего.
— Мы должны выжечь всё это! — воскликнула она, встречая мой взгляд. — Выжечь всё зло!
Да, слова из книги — но только не полная их версия.
— Мы должны выжечь всё зло из себя, — поправила я её. — Любые изменения должны исходить изнутри. Он никогда не считал, что Забытые желали, будто бы мы стали убийцами. Читали ли вы и вовсе его книгу в своей группировке, или, может быть, просто слышали об этом?
