— Это будет нескоро! — проронила я, хотя знала, насколько он прав. Но при дворе золото тратили впустую — и у нас было время придумать что-то новое. — Мы можем просить людей платить за то, чтобы оставаться при дворе. Торговать с иностранными государствами. Мы могли бы столько всего совершить!
— Может быть, продать этот детектор яда?
— Может быть. Если, конечно, мы когда-то сможем его создать.
Я вернулась к своим записям. Ничто не реагировало на этот проклятый мышьяк. Ближе всего мы оказались, смешивая его с селитрой — он неохотно растворился, да и осталась некая соль, когда я попыталась дистиллировать получившееся. Это не сработало бы как испытание, но зато что-то там происходило. А если добавить чего-то ещё, чтобы реакция стала очевиднее? Катализатор?
Конечно, следовало в первую очередь заняться металлами.
— Ты можешь приготовить мне немного селитры? — попросила я Фицроя, поднимаясь со своего стула.
— У тебя есть какой-нибудь план на создание нового испытания?
— Что-то вроде этого…
Я пересекла комнату, останавливаясь рядом с металлами. Взяла немного меди, а Фицрой рядом со мной уже натянул на руки перчатки, готовясь работать с кислотой.
— Думаю, ты никогда не собирался делать ничего подобного, — тихо промолвила я.
— Что? Возиться с кислотой в пыточной? О, да я всегда проводил вечера подобным образом!
Я улыбнулась — и вдруг вспомнила о том, как поддразнивала меня Наоми. Нет-нет, Фицрой просто не мог мне нравиться, она ведь просто подшучивала надо мной! Да это просто невозможно — влюбиться в него, позабыв обо всём, что случилось, только не в тот момент, когда я едва-едва его узнала! Вот только я всегда чувствовала его присутствие, знала, как по коже пробегала дрожь, когда он задевал меня, и сердце колотилось быстрее, стоило мне только подумать о нём, да, да… И, да, с научной точки зрения, если б только собрать все эти доказательства, стоит только кому-то со стороны услышать о подобном — разумеется, они бы пришли к столь глупому выводу! Но однозначно бы ошиблись.
Тем не менее, сейчас слишком уж многое казалось нелогичным. Почему Фицрой всё ещё был здесь, если он куда лучше знал именно Стэна, да и у него не было совершенно никаких доказательств того, что я непричастна к этому убийству?
— Почему ты всё ещё остаёшься здесь?
На какое-то короткое мгновение он притих.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, когда Стэн ушёл… Ведь ты столько лет хорошо его знал, и ты не ненавидел его! А мы с тобой едва знакомы — всего каких-то жалких несколько недель, и почему бы не… — я убрала медь с весов. — Я бы вряд ли победила — кто угодно ушёл бы от меня. Так почему же ты всё-таки остаёшься?
— Ну, причин много, — промолвил он. — Я, как минимум, уверен в том, что Стэн ошибается. Ты не убивала моего отца — и уж точно не заслуживаешь на то, чтобы умереть. А ещё я думаю, что ты станешь хорошей королевой. И меня раздражают путешествия! Вся эта пыль, спать негде — вот с какого перепугу мне добровольно на это подписываться?
Я рассмеялась, но грудь всё ещё сдавливало от напряжения.
— Ну и, — добавил он, и голос зазвучал немного ниже. Я чувствовала, что рядом со мной стояла чаша, что всё ещё крутилось и вертелось. — Я — как будто ты.
Я повернула голову, чтобы просто посмотреть на него. Он не отводил взгляда от банок.
— Ты как будто я?
— О да, разумеется. Тебе это не нравится?
— О… — он говорил так небрежно. А что он на самом деле имел в виду? Может быть, он имел в виду, что между нами что-то есть? Дружба? Что я бы тоже его не предала? Или что-то вроде «ты не ужасный человек — хорошо, что ты королева»? Или, может быть, он тоже влюбился в меня? Равно, как и я в него? Может быть, он тоже что-то испытывал ко мне?
Я должна была у него спросить.
Вот только, определённо, ни за что не набралась бы достаточной смелости.
— Ты готов? — спросила я с большей уверенностью, чем чувствовала. — Что ж, начнём с меди.
Фицрой изогнул брови, но после коротко кивнул.
Первые две попытки оказались бесполезными. Ни медь, ни железо не реагировали — а после я добавила немного цинка.
Реакция прошла незамедлительно. Цинк зашипел, выпуская дым с отвратительным чесночным запахом.
— Отойди назад, — сказал Фицрой. — Это может быть ядовитым.
Но я просто смотрела на газ. Реакция! Да, я наконец-то увидела реакцию — видимую, хорошо заметную… Неужели я сделала это?
Но я должна была убедиться!
— О, быстрее! Принеси мне немного еды.
— Еды?
— Да, чтобы можно было её отравить. Мне надо смешать что-то с мышьяком, потом проверить, будет ли это работать! — я махнула правой рукой, едва не сбив какой-то порошок. — Пожалуйста, быстрее, быстрее!
Фицрой кивнул, покидая лабораторию, и я рассмеялась. Селитра и цинк! О да, я ведь знала, что ответ таился где-то здесь, знала, что могу это сделать!
Я схватилась за ещё одну чашу, наполнила её кислотой, дожидаясь возвращения Фицроя.
Он наконец-то вернулся, сжимая в руке хлеб с намазанным на него джемом. Его уже надкусили — кто-то явно ужинал. Я посыпала варенье мышьяком, смешала всё ножом до полного растворения, добавила в кислоту, бросила в чашу — и добавила кусочек цинка.
