К потолку вновь поднялось облако чесночного дыма.
— Я сделала это! — воскликнула я, когда Фицрой оттащил меня от потока газа. — Я сделала это! — хотелось прыгать, хотелось кружиться, танцевать! Ну почему нет? Мир вертелся вокруг меня, и голова кружилась, и улыбка застыла на губах — и Фицрой стоял совсем-совсем рядом, тоже улыбаясь и глядя на меня. Да я была готова допрыгнуть до неба, понять, как это — летать! — я могла открыть все человеческие тайны, могла сделать всё сама! Так что я обняла его, всё ещё смеясь и визжа, и он тоже прижал меня к себе, и удовольствие разлилось по коже — от того, что он был так близко.
Я хихикнула — и вывернулась из его рук, чтобы вновь посмотреть на стол.
— Ну что ж, а теперь нам стоит проверить торт, — сказала я. — Это должно сработать.
Отравленное блюдо поросло плесенью в шкафу. Я надеялась, что это не повлияет на результаты испытания.
И вправду, не помешало — всё тоже сработало! Шипение цинка, чесночный запах! Я подпрыгнула на месте. Получилось! Я нашла способ открыть присутствие мышьяка! Смогу спасти людей! Смогу отыскать отвратительного убийцу!
Я вновь обняла Фицроя. Да, я могла сделать это! Я уже почти нашла!
…Первым делом следующим утром я отправилась в кабинет Холта, держа в руках смесь селитры и цинка. Когда я сказала ему, что нашла способ выявить мышьяк, он удивлённо уставился на меня.
— Вы уверены в этом?
Я коротко кивнула.
— Смотрите! — я продемонстрировала ему тест, коротко объясняя теорию. — Конечно, испарения селитры довольно опасны, так что при использовании надо быть осторожными, но материалы довольно распространены, так что тест окажется не таким уж и дорогим. И если мы научим наших дегустаторов безопасно пользоваться этой кислотой, то сможем платить им за это! Ну, и нам всё ещё понадобятся дегустаторы — ведь это только один яд, — но ведь это только начало, разве нет! Даже наличие одного только надёжного теста может удержать людей от дальнейших попыток!
— Да, — кивнул Холт, — да, это так, — если б он не был преисполнен чувства собственного достоинства, то расплылся бы в улыбке. — Это впечатляюще, Ваше Величество, просто впечатляюще! Нам повезло, что вы у нас есть!
— Это ведь просто наука.
— Но вы приложили столько усилий, чтобы сделать это! Забытые избрали вас, Ваше Величество! И после того, как мы сквозь всё это пройдём, вы станете лучшей!
— О, спасибо вам! — я закусила щеку. Он хвалил меня, но в словах звучала тревога. Я вдруг вспомнила о той женщине. О Мэри. — А что случилось с той женщиной, которая вчера попросила благословения? Не понимаю, почему она решила, что это может помочь.
Холт коснулся кончиками пальцев переносицы.
— Я ведь говорил, Ваше Величество, что считаю, будто вас выбрали Забытые. Неудивительно, что к такому же выводу пришли остальные. Может, они думают, что у вас и вовсе есть божественная сила. Последние недели были необычными для королевства, если не сказать больше — не удивительно, что люди ищут своего защитника.
— Но ведь никакой божественной силы у меня нет! — я тогда этого сказать не могла, но позволять им верить в это… Нечестно позволять людям думать, что моё прикосновение или мои слова могут причинить добро или вред, будто бы я благословлена от рождения.
— Это может сработать, Ваше Величие. Может быть, кто-то ожидал, что проснётся на куче денег у подножия славы из-за доброты Забытых — да, он ошибался. Но у них есть свои способы вмешаться. У них есть свои подданные в королевстве, верующие в них, избранные. Учитывая ваш ум — может быть, и вы тоже благословлены!
— Но если люди думают, что Забытые о нас заботятся, они ведь могут решить, будто бы те хотели смерти старого двора!
Холт молчал несколько мгновений.
— Старый двор душил это королевство, Ваше Величество. Чтобы посадить сады, сначала надо вырвать все сорняки, разве вам так не кажется?
Я смотрела на него.
— Но люди — это не просто сорняки!
— Вы правы, Ваше Величество. Я просто хотел сказать, что божество не всегда можно понять, но нам надо верить, что всё это происходит ради нашего же блага.
Вот только в моей душе застыл холод — слишком уж глубоко. Он сказал, что Забытые могли ниспослать кого-то, кто помог бы этому миру. А что же, если он и сам полагал, что был одним из них?
Двадцать три
Следующим утром мой совет принёс плохие новости. Стэн атаковал конвой Рикстоуна, захватил всех заключённых — и взял под контроль саму тюрьму.
Он оставил там стражу, утверждая, что не сделал ничего плохого — и один из сбежавших вернулся в столицу, чтобы предупредить нас. Остальные перешли на сторону Стэна.
