— Вы не смогли бы сделать это поскорее? В этом месяце? На этой неделе?
— Мог бы,— сказал я, глядя на него с некоторым интересом,—Но я бы не сказал, что этого хочу.
— Вы бы этим оказали правительству большую услугу. А оно не окажется неблагодарным.
— Короче говоря, вы хотите, чтобы я был почтальоном?
— Именно! Вы не занимаете официального положения, ваше путешествие предпринимается для собственного удовольствия. Все было бы очень удобно.
— Ну что ж,— произнес я медленно,— Я не возражаю. Единственное, что меня сейчас интересует,—уехать из Англии возможно скорее.
— Вы найдете климат Южной Африки превосходным.
— Дорогой мой, я знаю все, что касается местного климата. Я был там вскоре после войны.
— Я очень благодарен вам, Педлер. Я пришлю вам пакет со специальным человеком. Материалы должны быть переданы лично в руки генерала Сматоу, понимаете? В субботу отплывает «Килморден Кастл» — это очень хороший корабль.
Я проводил его немного по Пелл Мелл, прежде чем мы расстались. Он долго тряс мою руку и снова горячо благодарил. Идя домой, я думал о странной политике нашего правительства.
На следующий день Джервис, мой дворецкий, сообщил мне, что меня хочет видеть по личному вопросу какой-то джентльмен, отказывающийся сообщить свое имя. Я всегда боялся страховых агентов и поэтому попросил Джервиса сказать посетителю, что не смогу его принять. К несчастью, Гай Пагетт, который в первый раз в жизни был действительно нужен, лежал с воспалением желчного пузыря. Эти серьезные трудолюбивые люди с больными желудками всегда подвержены желчным приступам. Джервис вернулся.
— Джентльмен просил меня сообщить вам, сэр Юстус, что он пришел от мистера Милдрея.
Это меняло дело. Через несколько минут я принимал гостя в^ своей библиотеке. Это был статный загорелый молодой человек. От глаза до рта лицо его пересекал шрам, что немного портило его прекрасную внешность,
— Ну,— сказал я.— В чем дело?
— Мистер Милдрей послал меня, сэр Юстус. Я должен сопровождать вас в Южную Африку в качестве вашего секретаря.
—- Дорогой мой,— сказал я,— у меня уже есть секретарь.
— Я не сомневаюсь в этом, сэр Юстус. А где он сейчас?
— У него желчный приступ,— объяснил я.
— Вы убеждены, что это желчный приступ?
— Конечно, он подвержен этому заболеванию.
Гость улыбнулся.
— Может быть, а может быть, и нет. Время покажет. Но я должен сказать вам, сэр Юстус, что мистер Милдрей не удивится, если будет сделана попытка убрать с дороги вашего секретаря.— На моем лице отразилась тревога,—О, за себя вам нечего бояться. Вам ничто не угрожает. Если удастся убрать вашего секретаря, к вам будет легче проникнуть. Во всяком случае, мистер Милдрей просил меня сопровождать вас. Денежные расходы— это, конечно, наше дело, но вы должны уладить все, что касается паспорта, как будто решили взять второго секретаря.
Он казался весьма энергичным молодым человеком. Мы пристально посмотрели друг на друга, и он заставил меня опустить глаза.
— Хорошо,— сказал я нерешительно.
— Вы никому не должны говорить, что я буду сопровождать вас.
— Хорошо,— сказал я снова.
В конце концов, это даже хорошо, что он поедет со мной, но я боюсь, что меня вовлекают в опасное предприятие. Как раз когда мне казалось, что я достиг спокойствия. Я остановил своего гостя, когда он собирался уходить.
— Было бы, кажется, неплохо узнать имя моего нового секретаря,— заметил я саркастически.
Он подумал минуту.
— Гарри Рейберн, кажется, вполне подходящее имя,
У него была странная манера-знакомиться.
— Хорошо,— сказал я покорно в третий раз.
Героиня не должна страдать от морской болезни. Это не достойно ее. В книгах чем сильнее корабль бросает и кидает, тем это больше нравится. Даже если все вокруг больны, она одна ходит по палубе, смеясь над качкой и наслаждаясь штормом. Мне не очень приятно об этом рассказывать, но первая же качка заставила меня немедленно спуститься вниз. Симпатичная стюардесса дала мне сухой ломтик хлеба и имбирного пива. Три дня я стонала в своей каюте. Забыты были поиски преступников. У меня пропало всякое желание раскрывать тайны. Я была далека от той Анны, которая прибежала, ликуя, в дом мистера Флеминга.
Я не могу без улыбки вспоминать свой неожиданный приход в гостиную. Миссис Флеминг была одна. Она повернула голову, когда я вошла.
— А, это ты, моя дорогая. Я хочу кое о чем поговорить с тобой.
— Да,— сказала я, сдерживая нетерпение.
— Мисс Эмери уходит от меня.— Мисс Эмери была экономкой в доме Флемингов.— Если тебе не удалось ничего найти, мне бы хотелось... было бы очень хорошо, если бы ты навсегда осталась у нас.
Я была тронута. Она не любила меня, я хорошо это знала. И я почувствовала угрызения совести за то, что про себя критиковала ее. Неожиданно для себя самой я вскочила и, подбежав к ней, обвила ее шею руками,
— Вы милая,— закричала я.— Милая, милая, милая. И я вам очень, очень благодарна. Но все в порядке. Я уезжаю в субботу в Африку.
Мое внезапное нападение испугало добрую женщину, она не привыкла к неожиданным проявлениям чувств. Слова мои испугали ее еще больше.
