— Если вы попытаетесь обвинить Чичестера в отвратительной связи с этим прелестным ребенком Анной Беденфельд, я не поверю ни единому вашему слову,— сказал я холодно.— Анна Беденфельд — чудесная девушка с изумительными ножками. Я бы сказал, что у нее лучшие ножки на пароходе.— Пагетту не понравились мои рассуждения о ножках Анны. Он из тех людей, которые никогда не замечают подобного. А если замечают, то, конечно, лучше умрут, чем скажут об этом. Мне нравится дразнить Пагетта, поэтому я продолжал:— Раз уж вы знакомы с ней, вы могли бы пригласить ее поужинать с нами завтра вечером. Ведь завтра маскарад. Между прочим, вам бы лучше спуститься вниз к костюмеру и выбрать у него хороший маскарадный костюм для меня.
— Вы хотите надеть маскарадный костюм? — спросил Пагетт голосом, в котором был ужас.
Я видел, что это несовместимо с его представлениями о моем достоинстве. Он становился просто больным при одной мысли об этом. На самом деле я и не собирался облачаться в подобный костюм. Но я не мог удержаться, чтобы не подразнить Пагетта.
— Что вы видите в этом плохого? — спросил я его,— Конечно, я надену маскарадный костюм. И вы тоже.— Пагетт вздрогнул.— Так идите к костюмеру и попытайтесь получить костюм получше,— закончил я.
— Я не думаю, чтобы у него нашлось что-нибудь вашего размера,— пробормотал Пагетт, оглядывая мою фигуру.
— И закажите в салоне стол на шесть персон,— сказал я, не слушая его.— Мы пригласим капитана, девочку с хорошими ножками, миссис Блейр.
— Мы не можем пригласить миссис Блейр без полковника Райса,— вставил Пагетт.— Он пригласил ее поужинать с ним, я слышал.
Пагетт всегда все знает. Я был очень огорчен.
— Кто этот Райс? — спросил я раздраженно.
Как я уже сказал, Пагетт всегда все знает или думает, что знает. Он снова напустил на себя таинственность.
— Говорят, что он состоит на секретной службе, сэр Юстус. И что он большая шишка. Но точно я не знаю.
— Как это похоже на наше правительство! — закричал я.— На пароходе находится агент, в обязанности которого входит перевозка секретных документов, а они поручают это человеку, не имеющему к подобному никакого отношения и желающему только одного, чтобы его оставили в покое.
Пагетт стал еще более таинственным. Он сделал шаг по направлению ко мне и понизил голос до шепота.
— Как хотите, все это очень странно, сэр Юстус. Возьмите хотя бы мою болезнь перед нашим отплытием.
— Дорогой мой,— прервал я его резко.— Это же была желчная болезнь. У вас всегда бывают желчные приступы.
Пагетт сморщился,
— На этот раз это не было желчным приступом.
— Ради бога, не входите в подробности вашей болезни, Пагетт. Я не хочу ничего слушать.
— Очень хорошо, сэр Юстус, но я убежден, что был умышленно отравлен.
— О,— сказал я,— вы, наверно, разговаривали с Рейберном?
Он не отрицал этого.
— По крайней мере, сэр Юстус, он думает так, а ведь он должен быть в курсе дела.
— Кстати, где он? — спросил я.— Я не видел его с тех пор, как мы на пароходе.
— Он сказал, что болен и останется в каюте, сэр Юстус.— Он снова понизил голос.— Но это только хитрость, я уверен. Для того, чтобы лучше следить.
— Следить?
— Да, сэр Юстус, следить за тем, чтобы не было предпринято нападение.
— Вы такой веселый парень, Пагетт,— сказал я.— И у вас такое богатое воображение. Если бы я был на вашем месте, я выбрал бы костюм палача или смерти. Это очень подошло бы к скорбному выражению вашего лица.
На некоторое время он прекратил свои словоизлияния. Я пошел на палубу.
Беденфельд о чем-то очень оживленно беседовала с миссионером Чичестером. Женщины всегда беспокоят проповедников. Люди моей комплекции ненавидят нагибаться, но из вежливости мне пришлось нагнуться и поднять листок бумаги, который лежал у ног священника. Я не дождался благодарности за свои труды. Кстати, я не мог не видеть, что там было написано. Это было одно предложение: «Не пытайтесь действовать в одиночку, или вы пожалеете об этом».
Для священника очень странная фраза.
Кто такой этот Чичестер? Он выглядит робким и скромным. Но внешность так часто бывает обманчивой. Я спрошу Пагетта о нем. Пагетт всегда все знает.
Я опустился в кресло рядом с миссис Блейр, нарушив таким образом ее тет-а-тет с Райсом. Затем я пригласил ее поужинать со мной после маскарада. Каким-то образом Райс тоже ухитрился попасть в число приглашенных. После второго завтрака Беденфельд подошла к нам, чтобы выпить чашечку кофе. Я был прав относительно ее ног, У нее лучшие ноги на пароходе. Ее я тоже пригласил поужинать с нами. Мне бы очень хотелось узнать, что случилось с Пагеттом во Флоренции. Когда говорят об Италии, он буквально выходит из себя. Если бы я не знал, что он за человек, я бы заподозрил его в каких-нибудь безнравственных делах. Неужели это случается даже с такими в высшей степени респектабельными людьми? Если бы это было на самом деле — это бы очень позабавило меня. У Пагетта тайна. Восхитительно!
