– А ничего, – развел руками дед. – Живи себе, как пожелаешь. Иногда кормись, но только не злоупотребляй, не то попадешь под наблюдение… Не стоит рисковать. Что есть и как добывать себе пищу, ты и сам поймешь: инстинкты проснутся, что ли. Сердце… Вот деликатес наш. Но ты только вот что скажи мне все-таки: зачем ты мне глотку перерезал-то, а?
– Чтобы на земле стало меньше таких, как ты.
– Каких? – ухмыльнулся старик. – Просчитался ты, парень, эх, просчитался… Но, прошу, будь избирательнее… Не губи всех подряд. Тебе нужно будет питаться, но голодом управляешь ты сам. Помни это. Не стоит налево и направо рубить людей.
– Зачем ты мне передал…
– Этот дар?
– Пускай дар. Так зачем?
– Говорю ж тебе: жить тошно! – взмолился старик. – Не жизнь это. Сил моих уже никаких нет. Каждый день в зеркале вижу эту грязную рожу с гнилыми зубами. Если бы я каждый раз после того, как мне глотку перерезали, просыпался бы молодым парнем, как ты, так не жаловался бы! Но я – старик. И мой век закончился еще там, под обстрелом, рядом с той медсестрой. Не знаю, сколько ей было лет, и сколько раз она просыпалась после того, как погибала на войне. Но она была молоденькой. А я устал жить. Существовать…
– Сегодня ночью. В лесу.
– Прихвати с собой топор…
Андрей разместился в гостинице, затем, приехав в отделение, познакомился с коллегами. Разумеется, челябинская милиция была не в восторге от того, что к ним прислали московскую выскочку, какие бы достижения за ним не значились. В отделении он внимательно изучил все материалы дела, список жертв, места, в которых они были найдены. На самом же деле его интересовало одно: почерк. И почерк везде был один и тот же: труп в яме или овраге, горло перерезано, вскрыта грудная клетка и изъято сердце. Список жертв уже насчитывал семнадцать человек.
– До этого были и другие жертвы, – сказал Нуждину Семен – сержант, приставленный во всем помогать московскому следователю.
– Другие? – удивился Андрей.
– Да, только сердце у них тогда не вынимали. В остальном почерк похож: пьянчуги, лес или посадка, перерезанное горло, овраг. Таких жертв было восемь.
– Когда последняя?
– Три года назад. После этого стали находить уже трупы без сердца. Похоже, что наш маньяк пошел на повышение.
– Еще и на какое… – сказал Нуждин. – Хорошо. Отвези меня на место, где обнаружили последнее тело.
Он не спеша шел по лесу. Под ногами хрустели опавшие тоненькие ветки и прошлогодние листья. Он прислушивался и принюхивался. Он чувствовал его, но не мог сказать ничего конкретного.
– Что скажете? – спросил Семен.
– Пока ничего, – ответил Ильич.
– Вот и наши тут прочесали все вдоль и поперек и ничего не нашли.
– Не нашли – это не значит, что ничего нет.
– И то правда…
– Что у нас имеется? – все жертвы – это любители выпить. Значит, наш маньяк не приветствует аморальный образ жизни и убивает исключительно тех, кто легко соглашается пойти с ним в лес за стакан водки или пива. Вероятно, в прошлом у него был неприятный опыт общения с алкоголиками. Возможно – родители… Однозначно это мужчина, потому что женщина свою жертву вряд ли смогла бы дотащить до оврага. А то, что жертву убили не здесь, говорит полное отсутствие следов крови. Пройдем за мной.
Через полчаса Андрей Ильич привел Семена на поляну в глуби леса.
– Смотри, – сказал он, – здесь явно лежал человек.
И действительно: на земле были следы, какие остались бы от тела.
– Здесь кровь, – сказал Семен, – вся листва в крови.
– С собаками сюда не доходили?
Сержант лишь отрицательно покачал головой.
– Очень зря, – сказал Нуждин. – Жертву убили здесь, а затем перенесли в овраг. Вот здесь, – он указал на место около дерева, – он… вырезал сердце.
– Куда он их девает? Это его трофеи?
– Пускай так, – ответил Андрей Ильич. – В любом случае, ни одного сердца не было найдено, ведь так?
– Да. Семнадцать тел, и ни у одного не было сердца.
– Могу предположить, что с каждым последующим убитым уровень его мастерства во вскрытии грудной клетки жертвы совершенствовался, верно?
– Верно.
– Зеленый…
– Что?
– Ничего. Найдем, говорю. Обязательно найдем…
Сидя в своем номере в гостинице, Андрей снова обдумывал всю эту историю с маньяком. Он знал то, чего не знали его коллеги: этот маньяк не был обычным человеком. За свое весьма длительное пребывание на земле Андрей неоднократно встречал таких же, как он. Вампиров, как говорили в книгах. «Долгожителей», как говорил он сам. Были достойные люди, волей случая обретшие данный дар, были и обычные, которые боялись его, но были вынуждены жить по новым установкам, были и те, кому потребность питаться людской плотью развязывала руки, поощряя и без того имеющиеся маниакальные и садистские наклонности.