— Ну, по крайней мере, старушка-наставница рассуждала о равновесии именно между водой и льдом. И добавила, что этот баланс нельзя сохранить за счёт грубой силы. Молодая русалка её толком не поняла. Я, естественно, тоже…
Елизавета кивнула задумчиво:
— Да, с равновесием — непонятно… Но всё равно ваш сон — очень интересный, он дал кое-какие ответы. Теперь мы хотя бы знаем, почему некоторым людям мерещится, что всё вокруг застывает, как в янтаре… Такие видения были у ротмистра, у Митяя, у магистра Деева… Некоторые люди, похоже, непроизвольно воспринимают те картины из древности… То есть не столько картины даже, сколько ощущения… Родовая память, в каком-то смысле… Ну да, Кречет мне однажды так и сказал — Митя, дескать, придавлен памятью…
— У меня тоже было нечто подобное — ещё до сегодняшней ночи, я имею в виду. Позавчера приснилось. Я тогда не придал значения — думал, просто ночной кошмар. Мне ещё показалось, что заморозка исходит из определённой точки за горизонтом. А теперь вот сопоставляю и вижу — примерно там находится место, где жил тот древний колдун. Ну, скальный массив у моря.
— А этот массив ещё существует? Я ведь не на острове выросла, поэтому и не в курсе.
— Да, существует — я просто не знал, что у него такая история. А так — довольно живописное место. Можно на корабле доплыть — вдоль берега, на запад от порта.
Лиза вдруг подскочила, словно ужаленная:
— Постойте! Кречет ведь тоже плавал в ту сторону — как раз перед смертью, накануне драки в порту! Значит, в тех скалах — до сих пор что-то важное! Надо непременно там побывать! Сегодня же, не откладывая!
— А как же Виктуар?
— Сначала — к Виктуару, потом — туда! То есть вы можете, конечно, остаться…
— Лиза, вы опять за своё? Я не отпущу вас одну — это ведь всё-таки не в парк на прогулку съездить…
К дому студента мы добрались через четверть часа. По дороге я пытался представить, как будет выглядеть наша встреча. Лиза выхватит из сумки стынь-каплю и бросится к Виктуару, а тот кинется наутёк? Об этой воображаемой сцены мне заранее становилось неловко.
Но всё оказалось проще. Давешний садовник, который с восходом солнца снова принялся за работу, узнал нас и доложил, что молодой хозяин не возвращался. Это известие Лиза восприняла спокойно — её уже захватила мысль о поездке к колдовским скалам.
Погода благоприятствовала — прогретый воздух, наполненный предчувствием лета, продолжал накатывать с юга. Сев на паром, мы пересекли Медвянку, после чего направились в морской порт. Извозчик нам попался толковый — услышав, куда мы собираемся плыть, он заверил, что знает нужный причал и докатит без промедления. Сидя на облучке, он то и дело оглядывался, улыбчиво щерил бородатую ряху и поводил рукой, приглашая полюбоваться видом.
Безоблачное небо распахивалось над индиговым морем. Даже дымы из судовых труб не портили панораму — они поднимались ввысь как стволы в эбеновой роще, а между ними белели парусные бабочки яхт.
Идиллия нарушилась лишь однажды, когда повозка миновала то место, где прежде располагался кран-переросток. Конструкцию, пострадавшую при пожаре, давно уже демонтировали, но след от огня по-прежнему лежал на причале чудовищной чёрной кляксой. Лиза, увидев эту картину вздрогнула и поёжилась; мне тоже стало не по себе.
Прогулочный пароходик, к которому нас доставили, был неказист и мал; краска на бортах и на кожухах, прикрывающих гребные колёса, основательно облупилась. Название "Буревестник" подходило ему как скаковое седло — телёнку.
Капитан любезно подтвердил нам — да, рейсы выполняются ежедневно вдоль побережья, до западной оконечности острова, где торчат те самые скалы. Там имеется удобная бухточка, а также трактир, в котором кормят туристов. Дорога в один конец — четыре с половиной часа.
Я принялся мучительно размышлять, как быть с расходами на билеты, но Лиза, угадав мои мысли, достала из мешочка червонец и шепнула мне на ухо, что заплатит сама, потому что поездка — её затея. А если я буду протестовать, то она, Лиза, прекратит со мной разговаривать.
— У меня теперь всегда есть заначка, — сообщила она, невесело улыбаясь. — Дядя чувствует себя виноватым и деньги сразу даёт, как только я попрошу. Тем более что он всё время в подпитии…
Ровно в девять, приняв на борт десятка три пассажиров, пароходик отчалил. Выбравшись из акватории порта, он зашлёпал неожиданно резво. Елизавета, перегнувшись через фальшборт, посмотрела, как вспенивается вода, и сказала:
— Вёрст двадцать, пожалуй, делаем в час.
— По-моему, все двадцать пять. Может, паровая машина усилена колдовством.
— Да, похоже на то… Хотя, если вдуматься, это довольно грустно — как измельчали чары по сравнению с древностью. Раньше они мгновенно переносили человека за много вёрст, а теперь только чуть-чуть ускоряют судно…
— Слишком мощные чары опасны. Вспомните, что натворил ледяной колдун.