Отставляю пустую чашку, прячу карту в нагрудный карман и окидываю посетителя взглядом. Ничего необычного — рыхлый юноша с правильными чертами лица и аккуратным пробором; одет без всякого эпатажа, разве что галстук несколько пестроват.
— Почтенный магистр, позвольте поблагодарить вас за то, что согласились меня принять. Прошу извинить, что отрываю вас от работы…
— Садитесь, молодой человек.
Мне хочется поскорее его спровадить, поэтому спрашиваю без предисловий:
— Насколько я понимаю, у вас вопрос по поводу дара?
— Да-да, совершенно верно! Признаюсь, я несколько удручён и был бы весьма признателен за совет. Пожалуйста, не поймите меня превратно — я испытываю глубочайшее уважение к нашим университетским профессорам и ни в коей мере не подвергаю сомнению их высокую квалификацию, но приходится учитывать обстоятельства…
— Думаю, будет лучше, если вы всё расскажете по порядку. В чём конкретно заключена проблема?
— Ещё раз простите — я от волнения становлюсь многословным. Видите ли, способность к воздушным чарам обнаружилась у меня в возрасте двенадцати лет. Потенциал определили как средний, пригласили учителя. Я без проблем освоил азы — свечу задуть с десяти шагов и тому подобные фокусы — но дальше дело не шло. Учителю дали расчёт, позвали другого — опять никакого толку! Даже университет не помог, а ведь два семестра уже прошло, однокашники начали надо мной посмеиваться… И тут перед новым учебным годом мне подсказали, что главный специалист по чарам воздуха — это вы, да ещё и выяснилось, что моя матушка знакома с вашей супругой, вот я и набрался смелости…
— Что ж, давайте начнём.
К счастью, процедура, которая предстоит, значительно проще, чем тест, проведённый утром с Елизаветой. Тогда я сам расходовал чары, а теперь мне надо всего лишь проконтролировать, как их умеет расходовать студиозус, благо у нас с ним одна и та же стихия — воздух.
— Итак, — командую я, — направьте на меня воздушный поток, действуя на пределе возможностей. Не волну, а именно поток, узкий и концентрированный, чтобы он не распылялся по сторонам. Справитесь?
— Да, только он будет не очень сильный…
— Вот и посмотрим.
Он покорно кивает, вцепляется в подлокотники кресла, стискивает зубы, зажмуривается, сосредоточенно морщит лоб. Спустя несколько секунд я ощущаю слабое дуновение и подстраиваю под него своё восприятие, чтобы начать анализ.
Воздушное течение над широким столом, разделяющим меня и студента, постепенно усиливается, но всё-таки не дотягивает до настоящего ветра. Гость багровеет от напряжения, и я уже готов, сжалившись, дать отбой, но вдруг улавливаю в потоке нечто неправильное, колючее, стылое. Будто укол метели сквозь сентябрьское тепло.
Человек напротив открывает глаза, заиндевелые и чужие.
Дёргаюсь, пытаясь отгородиться, но тщетно.
Жгучая стужа ввинчивается мне в лёгкие, сковывает дыхание, безжалостно леденит меня изнутри, и этот лёд — тяжёлый, плотный как камень. Голова превращается в промёрзший аквариум, в котором застыли прозрачно-неподвижные мысли; чужак, завладевший телом студента, разглядывает их на просвет.
И всё же…
Меня не смогли заморозить полностью — где-то над сердцем всё ещё тлеет очаг тепла, и я цепляюсь за него из последних сил, раздуваю, словно костёр посреди занесённого снегом поля. Секунды — ледяные крупинки — начинают постепенно оттаивать, и мысли снова обретают подвижность. Чужак замечает это и хочет усилить натиск, но я, опережая его, швыряю навстречу порыв горячего ветра. Враг отшатывается, словно обжёгшись, и теряет контроль. Морозная поволока во взгляде юноши исчезает, глаза его опять закрываются, а тело обмякает безвольно.
Я выиграл этот раунд.
Надсадно, хрипло дышу, пытаясь прийти в себя. Тёплый очаг, не давший сердцу застыть во время атаки, гаснет — теперь организм справляется без него. И до меня наконец доходит, что именно стало моим спасением.
Дрожащими пальцами достаю из нагрудного кармана ту самую гадальную карту. Портрет дамы вылинял и поблёк, а стилизованная капля в углу вообще утратила цвет, стёрлась почти бесследно, будто вся её сила выпита без остатка.
Капля… Масть воды…
Это что же выходит — я воспользовался водными чарами?
Ну и ну…
Впрочем, стоп, не надо поспешных выводов.
Правильнее будет сформулировать так — карта каким-то способом передала мне силу, которую я использовал на свой лад. Я ведь не водой швырялся, а разогретым воздухом, то есть работал в своей привычной стихии.
Гм, тогда получается…
Да, получается, что сила воды и льда — это не чары в традиционном смысле, а нечто универсальное и гораздо более сложное. Сила эта, при необходимости, действует… как бы сказать точнее… поверх остальных стихий, накладывается на них, переформатирует, что ли…
Взять хотя бы студента — он ведь начал колдовать с воздухом, и только потом его колдовство кто-то оседлал, дополнил ледяной компонентой. Причём дополнил так лихо, что лежать бы мне сейчас в виде большой сосульки, если бы не карта в кармане…