Долина надежды полностью

А миссис Фитцуильям и впрямь была напряжена. Ей буквально было нечем дышать. На плантации она практически никогда не носила корсет, а сегодня вечером его пришлось затянуть особенно сильно, чтобы она смогла влезть в свое лучшее платье. Она едва переводила дыхание, когда синьор Валентино увлек ее в самый центр танцпола, где она торжествующе улыбнулась собравшимся в кружок дамам у стены. Анри же краем глаза наблюдал за тем, как полковник Вашингтон занимает свое место в конце шеренги для следующего танца. Партнершей полковника оказалась та самая девушка в голубом.

Захмелевший и проклинавший виргинцев, которые совокуплялись со своими рабынями, дочерями и наверняка с овцами, коровами и свиньями, с их дрянным виски и ненавистью к Франции, Анри испытывал безмерное раздражение ко всем присутствующим, что вскоре неизбежно проявилось и в танце. Отбросив всяческую осторожность, он принялся кружить бедную миссис Фитцуильям в собственной импровизированной плясовой. Надеясь, что ее хватит апоплексический удар, он сообщил партнерше, что они танцуют последнюю, самую модную итальянскую кадриль, придуманную в Венеции, которая теперь пользуется бешеной популярностью в высшем обществе всей Европы. Отбросив всякую осторожность и оставив свои манеры в столовой, стараясь лишь двигаться в такт музыке и в самых общих чертах соблюдать фигуры танца, он совершенно забылся, выделывая невероятные кренделя и широко размахивая над головой кружевным платочком.

– Как… как… как называется этот танец, синьор Валентино? – задыхаясь, пролепетала миссис Фитцуильям, стараясь из последних сил не отстать от своего партнера.

– Павлины, токующие весной, миледи, – лукаво усмехнулся он, кружась и кланяясь с таким задором, что фалды его сюртука взлетали выше головы. – Самец павлина стремится привлечь внимание самочки! Очаровать и ослепить ее, если хотите! Прошу вас, скажите, мне это удалось? Вы очарованы, cara signora?[7]

– Совер… совершенно… честное слово, совершенно очарована… – судорожно выдохнула миссис Фитцуильям. – А этот… танец… токующих павлинов… – едва справляясь с дыханием, вымолвила она, – популярен в Лондоне?

– Очень! Но его танцуют только в избранном кругу, синьора! – И синьор Валентино, одарив партнершу лукавой улыбкой, добавил: – В Сент-Джеймсе. Ради дня рождения короля мне пришлось ждать сегодняшнего вечера, чтобы станцевать его с единственной женщиной в Вильямсбурге, которая способна оценить его по достоинству! С вами, дорогая леди!

– Ах! – воскликнула весьма польщенная миссис Фитцуильям, надеясь при этом, что завязки ее корсета выдержат и не лопнут.

– Любимый танец принцессы Амелии! – провозгласил он и принялся импровизировать далее, отпрыгнув влево и дрыгнув ногой. После этого, когда пары поменялись местами, синьор Валентино совершил прыжок в правую сторону, вновь дрыгнул ногой и взмахнул платочком. Когда мужчины и женщины в кругу двинулись к новым партнерам, он, каким-то чудом ухитрившись не упасть, выпрямился и лицом к лицу оказался со своей следующей партнершей, той самой девушкой в голубом, с которой начинал танец полковник Вашингтон.

– Ты! – воскликнула она изумленно, не сбившись при этом с ритма. Будучи изрядно подшофе, Анри поначалу решил, что на нее произвела неизгладимое впечатление его манера танцевать. – Что ты здесь делаешь? – прошипела девушка, но, прежде чем Анри смог придумать убедительный ответ, она, кружась, шагнула влево, к новому партнеру.

Он пробормотал, что она, должно быть, обозналась.

Следующие па вынудили их вновь оказаться плечом к плечу, а потом и лицом к лицу.

– Объяснись, будь любезен! – воскликнула она. Ее карие глаза, искрящиеся весельем и выступившими от смеха слезами, в упор взглянули поверх веера прямо на него. – Ты устроил самое настоящее представление! Или ты сошел с ума? – В уголках ее глаз собрались морщинки, и она прикрылась веером, но плечи ее все равно содрогнулись от смеха.

Совершив изящный пируэт, она скользнула к мужчине с правой стороны от себя. Голова у Анри уже начала кружиться от всех его немыслимых прыжков и кривляний. Но тут она вернулась к нему, готовая обойти его по кругу. Сделав шассе у него за спиной, девушка опять уставилась на него поверх веера и прошипела ему на ухо:

– Павлины! Токующие! Особенно в таком цветастом сюртуке! Синьор Валентино. А ну-ка, скажите мне, когда самец павлина распускает хвост и начинает токовать? Жду не дождусь, чтобы услышать это собственными ушами!

А потом она исчезла за шеренгой мужчин и женщин. Даже Анри заметил ошеломление на лицах других танцоров, которые с неприкрытым изумлением воззрились на него.