Долина надежды полностью

И даже после того, как они вернулись из Шамбора в Версаль, где, как надеялся Анри, его избавят от обязанностей няньки, она продолжала тенью следовать за ним. Подобное поведение девчонки раздражало Анри до невозможности, но он не осмеливался выказать его на людях, поскольку сложившаяся ситуация изрядно забавляла мадам де Помпадур. Анри оставалось лишь стиснуть зубы и страстно желать скорейшего окончания миссии лорда Графтона. Он прилагал все усилия к тому, чтобы втравить девчонку в неприятности. Анри действительно усадил ее на своего пони и отправил скакать галопом по роскошной зеркальной зале Версаля, но, несмотря на поднявшийся гвалт, суматоху и разбитое стекло, она отнюдь не получила той трепки, на которую он рассчитывал. А вот ему самому изрядно досталось от взбешенного отца.

Когда же настал день отъезда в Англию, София вцепилась в него и требовательно осведомилась на вполне приличном французском, которым к этому времени овладела:

– Анри, когда я вырасту и стану такой же красивой леди, как мадам, ты приедешь в Англию, чтобы жениться на мне?

Мадам де Помпадур лишь рассмеялась да пощекотала девчонку под подбородком, а король улыбнулся и сказал:

– Думаю, Анри, ты не сможешь отказаться от столь выгодного союза. Это решено, не так ли? Я поздравляю тебя.

Презирая всех взрослых розно и совокупно, кипящий от негодования Анри вынужден был согласиться, демонстрируя любезность и хороший тон. Он ответил изящным поклоном опытного придворного и предложил девчонке руку, дабы сопроводить ее к ожидающему экипажу, словно она была принцессой по крови. К вящему негодованию Анри, София обвила его руками за шею и поцеловала. А ему безумно захотелось придушить ее. «Пожалуйста, пожалуйста, проваливай в свою Англию, отродье Сатаны», – жарко молился он про себя, когда дверца экипажа захлопнулась. София так далеко высунулась из окошка, чтобы помахать ему на прощание и послать воздушный поцелуй, что едва не вывалилась из кареты.

– Чтоб твой корабль затонул в Ла-Манше, – пробормотал Анри себе под нос и помахал в ответ.

Но здесь, в этой невероятной глуши, он, пожалуй, был даже рад видеть ее.

– Разумеется, mademoiselle Singe! Я восхищен нашей встречей. А теперь отвернитесь! – воскликнул Анри.

– Это еще зачем?

– Затем, что я иду к вам. Впрочем, можете смотреть, если хотите! – беззаботно заявил он. До сих пор ни одна женщина не жаловалась на подобное зрелище. Держа одежду над головой, он побрел через реку и сумел добраться до другого берега, не замочив ее. София целомудренно отвернулась, но при этом услышала, как ахнула Венера, и велела ей не смотреть на него.

– Моя дорогая mademoiselle Singe, позвольте мне объяснить то затруднительное положение, в котором я оказался, – начал он, поспешно натягивая на себя одежду и понимая, что шапка его стала вонять пуще прежнего. Но тут его внимание привлекла еда, по-прежнему разложенная на одеяле и совершенно нетронутая. – Ох, София, моя маленькая обезьянка, это и в самом деле ветчина? А это… пирог? Последние несколько месяцев я питался исключительно дубленой кожей и потому умираю с голоду!

София повернула голову и в упор взглянула на него:

– Мне следовало бы догадаться, что вам на самом деле нужно после этого вашего «я восхищен нашей встречей!». Называйте меня «достопочтенная София Графтон», будьте любезны! Полагаю, вы уже заметили, что я стала вполне взрослой. Вы можете обращаться ко мне «мисс Графтон», а не «София» и уж, конечно, никак не «мисс Обезьянка». И тогда, пожалуй, я позволю вам съесть кусочек…

– О да, вы уже совсем взрослая, вне всякого сомнения! Это я заметил сразу же. Мисс Граф… Софи, пожалуйста! – Анри упал на колени и набросился на галеты и ветчину.

– Нет, вы ничего не заметили. На балу вы даже не узнали меня!

– Я увидел перед собой элегантную мисс в прелестных жемчугах. Как я мог узнать в ней пятилетнего дьяволенка в грязных юбках? – парировал Анри с язвительностью, какую только позволял набитый рот.

Она улыбнулась, и в улыбке ее проскользнул намек на прежнее озорство.

– Вы обещали приехать в Англию, чтобы жениться на мне. Перед лицом самого короля. Но оказались обыкновенным обманщиком. Это так похоже на французов. Моя крестная мать полагала французов недостойным доверия народом, и она была права.

– М-м. Ветчина! Восхитительно. Пожалуй, я доем ее, если можно… Моя дорогая София, вам было пять лет. Король и мадам полагали вас ангелочком во плоти, но они жестоко ошибались. Вы были очень настойчивы, когда вам что-либо было нужно, вы привыкли добиваться своего и оставались совершенно избалованным и непослушным ребенком.