– Это не вы, мисс Софи, – сказала она, – это Питер устроил поджог, и правильно сделал. Когда они надели ему клетку на голову, он поклялся, что убьет их, как только представится такая возможность. Они натворили много чего, всякие плохие вещи, о которых вы не знаете и даже не подозреваете. Это были злые люди, мисс Софи. Злые и жестокие. Пусть они сгорят, оставьте их дьяволу.
– Правильно! Пусть сгорят к дьяволу! – закричала Венера. – Так им и надо. Лучше бы и масса сгорел с ними заодно. Но он и так скоро умрет, я знаю. Я видела, как лицо его потемнело, стало совсем черным, вот как я, а потом он упал прямо на улице. Он уже мертвый. Выгорел изнутри. Дьявол придет за ним и заберет к себе, а я буду только рада.
Анри крепко держал коня Софии под уздцы, чтобы гунтер не понес и не умчался в темный лес, и четверть часа спустя они уже гнали остальную скотину по тропинке к реке. Здесь вся процессия наконец остановилась и они оглянулись. От дома к тому времени остался лишь пылающий остов, а теперь занялись помещения для рабов и сарай, в котором спал Анри. Все поместье должно было неминуемо выгореть дотла.
– Но это я связала их, – всхлипнула София, у которой начиналась истерика. – Если бы я не…
Анри остановил лошадей, подошел к Софии и хорошенько встряхнул ее.
– Софи, вы еще и опоили их. Но если бы вы не сделали этого, то ни вам самой, ни рабам не удалось бы сбежать. Вы не собирались убивать их, однако едва ли можете винить рабов за то, что они сделали это. А теперь мы должны поспешить, потому что кто-нибудь обязательно заметит пожар и поднимет тревогу. Река, – сказал Анри и потянул лошадь Софии за собой. – Тропа на другом берегу ведет в наш лагерь, и мы можем добраться туда к утру, если поторопим этих животных.
София уронила голову на грудь.
– Что я наделала… – едва слышно простонала она. Она живо представила себе, как пламя пожирает лежащих без сознания людей. За какие-то несколько мгновений она превратилась в убийцу. Она никогда не помышляла ни о чем подобном и была просто раздавлена случившимся, но сейчас ее лишь несло по течению. София чувствовала себя песчинкой в массе людей, животных и фургонов, вереницей двигающейся по тропе к реке. Анри по-прежнему вел ее лошадь под уздцы.
Оглянувшись на нее, он резко бросил:
– Софи, вы подвергли этих людей смертельной опасности и теперь несете ответственность за то, чтобы они добрались до вашей плантации. Слезы и дамская истерика – проявление слабости, чего ни вы, ни они не могут себе позволить. Подумайте лучше об этом, а не о надсмотрщиках. – С этими словами он отпустил уздечку ее коня.
София чувствовала себя так, как будто он отвесил ей хлесткую пощечину. Шмыгнув носом, несколько минут она ехала в полном молчании. Наконец, утерев рукавом слезы, она проворчала:
– Да, вы правы. – То, что поначалу представлялось ей захватывающим приключением, вдруг превратилось в нечто куда более серьезное и опасное. Чтобы не позволить страху захлестнуть себя с головой, она должна думать о том, как довести всех до своей плантации живыми и здоровыми, о чем только что говорил Анри. Еще несколько мгновений прошли в молчании, а потом София спросила: – Сколько человек насчитывает ваш отряд? Полагаю, чем больше нас будет, тем лучше.
– Со мной в Вирджинию прибыли двое французов, но один из них погиб этой зимой, когда мы отправились в Новый Орлеан. Другой остался в лагере. В Вильямсбурге к нам присоединился англичанин с двумя своими сыновьями – они были проданы в рабство, но сбежали. С нами идут двое проводников-чероки, которым не терпится поскорее избавиться от нас и вернуться на войну. И еще толмач.
– Разве индейцы воюют с кем-то? Вы полагаете, что на нас могут напасть?
– Не знаю. Я где-то слышал, что индейцы никогда не нападают в темноте, и надеюсь, что до утра нам ничего не грозит.
– Вы считаете, что это правда?
– Не знаю.
– Вот как… – София задумалась. Что ж, теперь у нее появился новый повод для беспокойства. Она вдруг поняла, что рассказы о нападениях индейцев на фронтире – это одно, а вот вероятность самой стать жертвой подобного нападения – совсем другое. Она со страхом огляделась по сторонам, отвлекшись на мгновение от мыслей о надсмотрщиках. Что таит в себе темный и мрачный лес вокруг?
– Вы говорили, что у вас есть карта, на которой отмечена ваша плантация. Она у вас с собой? – спросил он.
– Разумеется, Анри. За кого вы меня принимаете? Я захватила весь саквояж Томаса с документами.
Анри огляделся и застонал. Фургоны были перегружены всевозможным скарбом, громко скрипели и двигались очень медленно. Сидящие на облучках Сет и Нотт вооружились мушкетами и кнутами, отобранными у надсмотрщиков. Мешак где-то раздобыл старинное короткоствольное ружье с раструбом и замыкал тыл, погоняя коров. Анри возглавлял процессию.
– Софи, поезжайте позади меня, не зевайте и держите пистолет наготове.
