Когда мы с Назаром и его мамой пошли к моим родителям, то случился большой скандал на всю Гауфу, ведь мои родители были категорически против такой пары для своей дочери. Конечно же они хотели выдать замуж единственную дочь, да не за кого-нибудь, а за сына торговца, который активно ухаживал за мной. Тот уже оббил весь порог и всячески радовал моих родителей подарками: матери он всегда привозил какое-то украшение – брошь, бусы, мог подарить цветной платок, это считалось дорогим подарком в то время и сейчас тоже. Цветной платок, вышитый мелким бисером и украшенный ярким рисунком, был редкостью, такую вещь можно было достать только у южан, жители Песчаного Моря славились своим мастерством в ткацком ремесле. Но мне не нравился сын торговца, он слишком любил себя и свое положение, я ему нужна была только как трофей, не более. И чем чаще я говорила «нет», тем дороже были подарки в следующий визит. Я не брала ничего, мне было не интересно это, зато у мамы накопился небольшой кованый сундук его подарков. Сам сундук, кстати, тоже был подарком сына торговца. Мать с отцом чуть ли не каждый вечер уговаривали принять его ухаживания, но меня просто выворачивало от мысли, что он может ко мне прикоснуться, – Камария вздрогнула, видимо что-то вспоминая.
Новость о нас потрясла моих родителей. Мама кричала, плакала, проклинала всех и вся, снова плакала и снова кричала. Но тот факт, что мои родители верили в Высших и боялись их гнева, сыграло нам на руку – никто не хотел идти против воли всемогущих существ, моя мама приняла это как испытание свыше и смирилась с моим выбором. Всё утряслось.
На следующий день какие-то пьяницы избили того самого жреца, вряд ли это было совпадением, а еще через атну* приехал сын торговца с двумя крепкими парнями, до которого дошли слухи о нашей женитьбе. Он пригрозил моим родителям и забрал обратно сундук со всеми подарками. Как оказалось, у него было всё записано, и мама не смогла ничего себе оставить. В тот момент она видимо поняла, за какое чудовище чуть не выдала свою единственную дочь.
Твоему отцу на то время было почти пятнадцать сэетан, мне столько же. Мы с ним переехали в этот дом – здесь когда-то жили мои бабушка с дедушкой. Их уже давно нет, но дом остался, и мы решили не жить с родителями, а перебраться сюда. За домом был небольшой обработанный лоскут земли, где можно было выращивать овощи, также было несколько небольших сараев, в которых мы с твоим отцом раньше держали кур и гусей. Во время мора вся птица сдохла, сейчас в этих сараях мы храним старую домашнюю утварь.
– Да ты, наверное, там уже всё исследовал, всё знаешь, – улыбнулась Камария.
– Да, мам, знаю… – тихо сказал Дамир, – если ты сейчас будешь ругаться за беспорядок, который я вчера утром там оставил, то я всё уберу, честное слово!
– Уберешь, куда ты денешься, – так же тихо ответила она, улыбаясь.
– Продолжай! – с нетерпением сказал Дамир. Ему нетерпелось услышать ту часть, где отца забрали служить, где он совершал великие подвиги. Королевская Гвардия – мечта любого мальчишки в Гауфе, только там можно стать настоящим мужчиной и прославить свой род в великих битвах.
– Так мы жили счастливо, хоть и недолго, – продолжала Камария. – Твоему отцу вскоре исполнилось пятнадцать, и он отправился служить, а через несколько айенан появился ты. Вот и вся история…
– Это всё? Ты не расскажешь мне о подвигах отца? Как он командовал, ты же говорила, что он командиром был? Как он воевал с северянами? Ничего не расскажешь? – чуть не плача, хриплым голосом затараторил Дамир.
– Сынок, я бы тебе всё с удовольствием рассказала, только вот я сама почти ничего не знаю о твоем отце с того момента, как он ушел служить. Он давал о себе знать первые пять сэетан, последний раз он написал, что северяне нарушили границу и им предстоит тяжелый бой, – тихо сказала Камария.
– Я просто…
– И что немногие доживут до утра, – добавила она потом еще тише, чтобы сын не услышал, и грусть появилась на лице Камарии.
– Но… – хотел перебить Дамир.
– …Но ты уже взрослый парень и должен понимать, что с ним за следующие пять сэетан могло приключиться всё что угодно, – продолжала она, хотя голос звучал уже тише и заметно дрожал. – Да, я вместе с тобой верю, что отец жив и невредим, моё сердце чувствует это, где бы он сейчас не находился. Но вестей от него я уже давно не получала, и рассказать мне тебе больше нечего, сынок.
– Мам, это прозвучит странно, но мне кажется, что я сегодня видел отца на холме, – Дамир встал со скамьи, как будто что-то вспоминая и указывая рукой в сторону холма, где они сегодня были с ребятами.
– Сын, ты устал за сегодня, давай ложиться спать, а завтра утром ты мне расскажешь, с кем ты сегодня подрался, я не хочу проблем от родителей этих мальчишек, – Камария встала и подошла к окну, подвязывая свои длинные кучерявые волосы платком.
