Но всему приходит конец. Ночью, на исходе четвертого месяца осады, рухнули стальные ворота города, и на улицы его хлынула нечестивая рать юга. Двое суток шли уличные бои. По истечении второго дня после разрушения ворот был убит последний защитник, способный держать в руках оружие. Всех выживших людей согнали в дома и сожгли их заживо. И тогда, как говорят легенды, ожил постамент. Со своего пьедестала сошел Каменный Король, и лицо его исказилось гневом. Он слышал предсмертные крики своего стремительно угасающего народа, видел пожарища, видел южан на улицах города. Тогда вытащил он свой меч, и не каменным он был, как плоть Перового Короля, но стальным и сталь эта была пропитана криками, агонией и твердой волей жителей предгорного княжества.
Каменный Король ходил по улицам полыхающего города и убивал всех, кого находил. Дрогнула в панике орда южан, не могли они победить последнего защитника: стрелы не брали его, мечи не наносили вреда камню. Тогда против Первого Короля вышел сам вожак южан. Проклятый Черный Король сошелся в схватке с ожившим камнем. Сутки бились они на улицах города, и никто не мог взять верх. Но только последний житель предгорного княжества испустил дух, покинула жизнь каменного воителя и снова стал он простой статуей — ушел тот живительный стержень воли и гнева, что заставлял его кромсать поганых южан. Увидев это, Черный Король разбил статую на пять частей и велел уничтожить город полностью, до основания.
Следопыт снова замолчал. Джейк и Лиз слушали его, затаив дыхание — таким хорошим рассказчиком оказался этот человек. Они даже не заметили, что уже стемнело. Помолчав еще минуту, следопыт вновь заговорил:
— С тех пор здесь никто не живет. Эти земли не помнят людей, что жили тут. Но они помнят гнев их защитников и не пускают к себе никого. Минуло много столетий с тех пор и почти никто уже не помнит о том, что некогда здесь кто-то жил.
— Но ты помнишь, — прошептал Джейк.
— У нас, следопытов, есть немало историй, передаваемых друг другу, из поколения в поколение. К тому же там, где наш настоящий дом, хранятся рукописи, карты, артефакты… Многие памятники старины.
— Так ты… ты — из их народа? Из предгорий? — спросил Джейк.
— Нет, — улыбнулся следопыт.
— А что стало со злыми? — подала голос Лиз.
— С тьмой с юга? — следопыт нахмурился. — Их империя расползлась почти по всей земле, как огромная клякса. Но, со временем, рухнула и она — не выдержала собственного веса. Все больше восстаний происходило на ее земле, все больше жителей бунтовало и отказывалось признавать на себе власть тогдашнего правителя. А потом многие княжества, царства и королевства, что находились рядом с этой проклятой империей, собрались воедино и нанесли сокрушительный удар, разбивший этого колосса на части. Многие десятилетия войн потребовались для того, чтобы окончательно раздавить все последыши империи юга. Но они справились. Давно это было…
— Когда — давно? — спросила Лиз.
— Очень давно, — улыбнулся следопыт. — Даже вашей прабабушки еще не было на свете.
Над небольшим костром повисла тишина. Следопыт молча курил трубку, Лиз смотрела на звезды, а Джейк все думал об услышанном. Он вновь и вновь смотрел на выступающие из ночного мрака камни и фундаменты и все силился представить себе, как же выглядел этот город. Кто здесь жил и чем они занимались.
Выслушав рассказ следопыта, Джейк понял, что найденный ими старинный меч явно не относится к предгорному княжеству — слишком уж давно было.
Постепенно детей сморил сон. Лиз снилось что-то волшебное, хоть и немного тревожное. А Джейк видел во сне древний город. Он видел его величие и гордыню, видел молочно-светящихся людей в роскошных одеждах, неторопливо прогуливающихся по улицам. Он видел, как с севера к воротам подошел многочисленный конный отряд и над барбаканом мелодично пропели трубы, приветствуя своих воинов, вернувшихся из славной сечи. Видел он и самих воинов — статных, высоких, плечистых.
А потом он видел тьму, пришедшую с юга, и видел страшную битву, и чудовищный пожар он видел. Видел он многочисленные трупы, сваленные в кучи перед стенами города. Видел он и реки крови, навсегда пропитавшие камни мостовых. Услышал он и стенания многих тысяч людей, заживо сжигаемых в собственных домах.
А потом он увидел искаженное гневом каменное лицо и стал свидетелем страшной схватки между двумя королями.
А потом он проснулся и над головой его ярко светило солнце. Неподалеку тихо посапывала его маленькая сестренка, а следопыт и его вещи бесследно исчезли, будто их и не было никогда.
— Джейк, сколько нам еще идти? — спросила Лиз.