— Смотри: я работаю на этом чертовом вокзале уже невесть сколько. Я работаю в зоне ожидания. В день я вижу, каждый чертов день, я встречаю, я вижу и обмениваюсь фразой-другой с десятками пассажиров, ждущих свой поезд. Много лет. И то я не могу сказать, что это — народ. Это просто разные индивидуумы. У каждого своя семья, свой путь, своя судьба. Это — не народ. Что есть народ? Я не знаю, друг. Народ, судя по всему, это представление общества политиком. Неважно каким, — человек снова взглянул на смятую в кулаке листовку, — Этим мужиком или там кем еще. Они вечно пекутся о
— Ну.
— Что «ну»? Народ — это аморфное, метафизическое общество. Его нет. Потому что мы все — разные. Нам всем надо разное. Кому-то еды больше, кому-то еды вкуснее, не угадаешь. Нельзя говорить, что ты знаешь, чего хочет «народ». Народа — не существует. Существует поделенное на пласты общество. И все эти пласты — богачи, работяги, обслуживающий персонал, прочие — все нуждаются в чем-то своем, их нельзя мерить общей линейкой. Понимаешь?
— Вроде да, — неуверенно ответил человек со шляпой в руках. Вид он имел крайне растерянный и не знал, как реагировать на эту тираду.
— Общество — да, оно есть. Народ — нет. Ни разу не встречал. Можно сказать, что ты знаешь, что нужно разным прослойкам общества и постараешься угодить хотя бы кому-то. Потому что нельзя угодить всем.
— Почему?
— А как ты угодишь
— А чего хотят все больше всего? — видно было, что человек с «котелком» более-менее подкован в этой теме. По крайней мере, он стал выглядеть так, будто выбрался из топи растерянности и вступил на твёрдую почву размышлений. — Материальных благ…
— Не верно! — перебил его человек с листовкой. — Все не так. На самом деле…
— Хочешь сказать, — скептически начал «котелок», — что все вокруг не желают материальных благ?
— А вот представь: тебе назначают такую зарплату, которую ты сейчас получил бы только за десять лет работы без выходных. Представил?
— Ну.
— Гну. И тебе столько платят раз в месяц. Только не за работу, а… просто так. Город тебе раз в двадцать-тридцать-дней выплачивает такую сумму. Просто так.
— И?
— Крути! Что «и»? Ты бы стал тогда ходить на работу?
— Нет, конечно, — усмехнулся «котелок». — Я бы…
— Да-да, — перебил его «листовка». — Я бы тоже не стал. И никто бы не стал.
— И?
— Да я к тому, что кто бы тогда стал работать? Никто. Или единицы-альтруисты. А представь, что ты — заболел. А кто лечить будет? Доктора ведь тоже теперь богачи и не хотят работать. А жратва? Ты захотел есть — а продавцов нет! И поваров. Все буфеты закрыты, никто не печет и не привозит твои любимые булочки с корицей.
— Почему?
— Потому что все богатые. Потому что у всех есть бесконечные материальные блага, которые, в итоге, отправят всех в могилу от голода.
— И чего, по-твоему, хотят все вокруг?
— Покоя.
— Покоя? В смысле? Смерти что ли? — не понял «котелок».
— Да нет же, балбес! Покоя! Чтобы их оставили в покое. Пусть они бы ходили на работу, но чтобы им там не клевали мозг. За опоздания или невыполнение плана. И, чтобы приходя домой, они тоже были в покое. Любящая жена-дети-собака, еда на столе. И все. Отсутствие проблем и стресса.
— Это — не реально обеспечить. Невозможно.
— Поэтому никто из политиков этого не обещает, не так ли? Вместо этого нас кормят сомнительными обещаниями «дать то, что нужно народу». А что за народ? Где они его взяли? Никто не знает.
— Тебя послушать, так во всем этом вообще нет смысла.
— А я его и не вижу, — пожал плечами человек с листовкой. — От нас там ничего не зависит. Мы все знаем, кто победит на выборах, и кто будет новым мэром, не так ли?
— Все так, — печально вздохнул «котелок». — А куда деваться?
— Да никуда…
Двое спорщиков неторопливо направились куда-то в сторону входа в вокзал, а Джейк сидел на широкой ступени и смотрел, как его маленькая сестренка рисует мылом на блестящей каменной поверхности тех же ступеней какие-то узоры. Мыло она взяла на работе. Скоро пройдет дождь (возможно, уже сегодня вечером) и рисунки смоет. Джейк переваривал услышанную случайно информацию.
И правда — что есть «народ»? Кто это? Население какого-то конкретного города? Или его часть? Стоит ли относить к «народу» вообще всех? Бездомных тоже? А если бездомных — нет, то стоит ли тогда включать в семантическое ядро «народа» их антипод — богачей? Ибо они различаются, помимо благосостояния, знаком «+» и «-», выставляемым им обществом. Если эти обе категории относятся к понятию «народ», то как можно утверждать, что ты знаешь, что нужно «всем»?
Странно это.