Когда-то я боялась, что такое может произойти с малышкой Флорой. Я привыкла каждый вечер смотреть на ее фотографию и на фотографию Эдварда, пока Вековечный не сказал, что его это беспокоит. Он боялся, что я могу думать об Эдварде, пока он занимается со мной любовью, что я могу сравнивать его с ним или мечтать о том, что гуляю с малышкой Флорой. Так что я отложила фотографии в сторону. Но я все же снова повторила моему ребенку слова, которые, как я надеялась, будут поддерживать ее до тех пор, пока я ее не найду: «Всегда сопротивляйся, никогда не подчиняйся».
@@
Дни тянулись один за другим, а я жалела, что не взяла с собой одежду, которая бы спасла меня от палящего солнца и проливного дождя. Среди моих простых летних жакетов для путешествия я выбрала лучший — из зеленого воздушного шелка. И мне было больно видеть, как на рукавах появляются первые пятна грязи, а полы жакета, когда их раздувал ветер, становятся похожими на похоронные флаги.
Волшебная Горлянка пришла в сентиментальное расположение духа и вслух размышляла об удобствах и удовольствиях, которые мы оставили в Шанхае: о залах, где читали стихи и пели, где звучали музыка и смех, о соблазнительных платьях, которые притягивали завистливые взгляды женщин, считающих себя «добропорядочными». А что насчет ставок, которые мы за игральным столом делали за наших клиентов, и денег, которые мы получали, если наша ставка выигрывала?
— Помнишь прогулки в экипажах с клиентами? — спросила она. — Как весело было мчаться через весь город и махать благочестивым женщинам, делающим подношения в храмах! Помнишь, как мы смеялись, когда иностранки хмурились, а их мужья искоса поглядывали на нас? Подумай обо всех своих поклонниках, как они замирали от восторга перед тобой, как заваливали тебя подарками! Какие славные были времена, но теперь их не вернуть…
Я прикрыла веки и притворилась, что задремала.
Повозка остановилась, я открыла глаза и поняла, что и вправду задремала. Справа от дороги был крутой горный склон. Слева возвышались скалы. В сотне футов впереди дорогу перекрыл оползень, заваливший другую повозку — всего десять минут назад, как сказал подбежавший к нам мальчишка. Погибла целая семья из шести человек, повозка стала их кораблем, на котором они уплыли в загробный мир по водопаду грязи.
— Их даже не видно, — сказал он, — только чья-то рука и еще макушка. Рука некоторое время назад перестала шевелиться.
Он поманил нас ближе. Все пошли к завалу, даже Волшебная Горлянка, но я осталась у повозки. Зачем мне смотреть на чужую несчастную судьбу? Чтобы порадоваться, что это случилось не со мной? Чтобы испугаться и изводить себя мыслью, что со мной может произойти то же самое?
Старый Скакун заявил, что по дороге проехать нельзя. Нам придется повернуть обратно, но он знает, где сократить путь, чтобы сэкономить время. Вскоре мы выяснили, что «короткий путь» — это даже не дорога, а просто тропинка через рапсовое поле, такая узкая, что на ней едва помещаются колеса повозки. Мы тащились вперед, а Старый Скакун все хвастался:
— Видите? Какие книги расскажут вам о том, где проехать?
Через несколько часов он выругался, и мулы остановились. Дорожку наискось пересекали несколько канав, в которые неизбежно попали бы либо нога животного, либо колесо повозки. Мы повернули назад и поехали по тропинке через другое поле, пока нам не преградила путь груда больших валунов, сдвинуть которые могли бы только десять человек. Мы снова сменили маршрут. На этот раз хозяин поля выкопал целый лабиринт из ям, на дне которых лежали глиняные черепки, дожидаясь, пока кто-нибудь не упадет на них.
— Ненависть делает людей умнее, — пробормотал Старый Скакун.
Мы опаздывали уже на три дня, а теперь еще пришлось ехать обратно, так как нам не удавалось объехать препятствия. Если так будет продолжаться, Вековечный вернется домой раньше, чем мы приедем. Меня бы это больше устроило.
— Хорошие новости, — объявил нам Старый Скакун спустя несколько дней. — Скоро мы доберемся до Великого канала. Затем пересечем реку на пароме, и нам останется лишь два дня пути до деревни Лунный Пруд.
Городок, как он нам сказал, был оживленным портом и уездным центром. Реку заполоняли суда и сампаны, привозившие туда разнообразные продукты. Мы сможем выбирать из десятка отелей.
— Таких чистых, что они понравятся даже вам, — произнес он, глядя на Волшебную Горлянку. — Я не был там со времен своей молодости, но так ясно все помню, будто это было вчера. Уличный театр и акробаты, маленькие мальчики, выполняющие разные трюки. Девушки там такие красивые, каких я больше нигде не видел. Милые, да еще и застенчивые. О, а острые закуски! С тех пор как я их попробовал, я не могу забыть их вкус…
Что бы он там ни пробовал, вкус этих блюд останется только в его памяти. Великий канал оказался вовсе не каналом. Там не было ни реки, ни даже крошечного ручейка — только ровный слой ила. Старый Скакун с руганью метался то в одну, то в другую сторону.
— Должно быть, я поехал не по той дороге!
Но мужчина, стоящий в темном дверном проеме, крикнул:
— Это то самое место!
