Мы узнали от него, что двадцать лет назад река, которая питала канал, разлилась и сменила русло, затопив при этом множество деревень. Когда вода схлынула, на месте оживленного порта остался бесцветный город-призрак. Единственными его обитателями были старики, которые хотели, чтобы их похоронили в доме их семьи, рядом с родственниками, которые утонули при наводнении.
— Что за судьба привела меня сюда, чтобы это увидеть? — спросила Волшебная Горлянка. — Почему именно это место?
— Я не виноват! — огрызнулся Старый Скакун. — Думаешь, я знаю про все беды, которые тут произошли за последние двадцать лет?
От городка остался лишь один переулок с закопченными зданиями, из-за чего это место напоминало пепелище. Третьесортный чайный домик подпирала потрескавшаяся деревянная балка. Зайдешь в него — и оно может стать твоей могилой. Сцена, где некогда выступали акробаты, провалилась, и наводнением туда нанесло всякий хлам — поломанные ведра, серпы и табуретки. Я вздрогнула при мысли, что люди, которым принадлежала вся эта утварь, могут покоиться под кучей хлама.
Хозяин гостиницы был крайне рад нас видеть — мы оказались его первыми клиентами за последние двадцать лет. Пока он вел нас к комнатам, рассказывал о том, как через канал собиралась переправиться какая-то знатная особа:
— Мы построили большую приветственную арку, раскрасили ее красной и золотой краской, а по углам вырезали драконов. Мы расширили дорогу, посадили деревья, привели в порядок храм, помыли и подлатали статуи богов… А потом пришло наводнение.
Стоило нам открыть дверь в свою комнату, как в ней поднялись облака пыли, будто мы пробудили живущего там призрака. На остове деревянной кровати лежало гнездо с дохлыми мышами, а от одеяла осталась груда истлевших лохмотьев. Но мы за путешествие повидали и худшее. В некоторых местах мыши в гнезде были еще живы. Мы с Волшебной Горлянкой убрали мусор и помыли пол. Положили наши циновки на голые доски кровати. Я спала беспокойно. Волшебная Горлянка часто вскрикивала, будила меня и один раз заявила, что, когда открыла глаза, увидела перед собой крысу, подергивающую усиками, будто она решала, какое ухо ей отгрызть первым. Потом я закричала, потому что тоже заметила крысу — та бежала по потолочной балке.
На следующее утро мы увидели, что Старый Скакун разговаривает с одним из местных фермеров, человеком с красивыми чертами лица, которые были настолько иссушены солнцем, что ему можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет. Он внимательно меня разглядывал, и я услышала, как возчик объясняет ему, что я только внешне похожа на иностранку, а на самом деле я китаянка.
— Хорошие новости, мисс, — обратился к нам Старый Скакун, широко улыбаясь. — Этот человек точно знает, как попасть в нужную нам деревню. Впереди есть твердая глиняная дорога. Наводнением смыло валуны и заполнило глиной рытвины, а засуха высушила глину, и теперь там ровная и твердая поверхность. Ее вряд ли кто-то использует, поэтому там не должно быть колеи.
— Если дорога так хороша, почему по ней никто не ездит? — спросила я.
— Все называют ее Дорогой призраков, — ответил фермер, — потому что деревню, которая находилась выше по склону, целиком — дома, людей и скот — смыло наводнением. Не осталось ничего до следующей террасы, где смертельный оползень стал белой гладкой дорогой. По крайней мере, так говорят люди.
Старый Скакун больше не улыбался:
— Ты сам-то видел эти дорогу?
Мужчина помешкал.
— У меня не было причин идти в ту сторону, — наконец сказал он. — Вы можете поехать и другой дорогой, на восток, но вам придется потратить лишний день. Там дорога не такая гладкая, и в последние несколько лет бандиты там грабили путешественников. Я слышал, что в этом году они убили всего двоих. А в прошлом из-за голода дела обстояли гораздо хуже. Вряд ли их можно за это винить. Им тоже нужно что-то есть. Если вы выберете другую дорогу, то вам особо не о чем волноваться. У них старые мушкеты, которые достались им от погибших иностранцев-охотников, и в половине случаев они просто не смогут выстрелить. Но выбирать вам.
Старый Скакун неуверенно кивнул:
— Мы поедем кратчайшим путем.
