— Кратчайший путь — это Дорога призраков. Тогда слушай внимательно. Поезжайте по этой дороге на запад и возле следующей деревни, где путь раздваивается, снова поворачивайте на запад. Развилка в двух днях пути отсюда. Затем начинается белая твердая дорога на костях, о которой я говорил. Путь по ней займет еще два дня. Когда вы доедете до следующей развилки, вы можете продолжать путь на запад по Дороге призраков либо повернуть на север и выбрать ухабистую дорогу. Поезжайте на север — и потом поднимайтесь в горы еще два дня. На развилке сверните налево к Волнующим холмам. Вы их не пропустите: они похожи на ягодицы и груди. И несколько дней вы будете с наслаждением блуждать по этим холмам, — он посмотрел на меня и Волшебную Горлянку. — Простите, — мужчина снова повернулся к Старому Скакуну. — Дальше будет узкий проход между двумя холмами. Как только вы пройдете через него, перед вами откроется длинная узкая долина между низкими горами. Посреди долины вьется река. На конце долины стоят пять гор. У их подножия и лежит деревня Лунный Пруд. Вы сразу поймете, когда попадете туда, потому что дальше дороги нет. Горы там высокие, так что не думайте, что почти приехали. Чтобы только спуститься с Волнующих холмов, вам понадобится целый день. И вам лучше привязать побольше веревок к боковым сторонам повозок: спуск с холмов круче, чем кажется. Держитесь за веревки, чтобы ваш груз не утянул ослов за уступ. У подножия холмов есть деревня. Вы можете отдохнуть там или потратить еще семь-восемь часов и добраться до Лунного Пруда.
Через два дня, когда мы добрались до Дороги призраков, Волшебная Горлянка, Старый Скакун и его сыновья притихли. Они молча смотрели на белую глину. Мне она казалась вполне обычной.
— Она белее, — тихо произнесла Волшебная Горлянка, — будто кости, откопанные гробокопателями. Я видела кости такого же цвета в деревне, где жила с жестокой свекровью.
Мы поехали дальше. Одно из колес скрипело, будто раненое животное. Каждый раз, когда из леса доносился какой-нибудь звук, Волшебная Горлянка ахала и хватала меня за руку. У меня по спине пробежал холодок, и я велела ей прекратить вести себя так глупо. Старый Скакун разрешил ослам недолгий отдых, и те заупрямились, когда воду у них отняли слишком рано.
— Как ты можешь верить в эту чепуху про призраков? — спросила я Волшебную Горлянку.
— Что кажется чепухой в Шанхае, в сельской местности совсем не чепуха. Те, кто не обращает внимания на знаки, не доживают до того, чтобы признаться в своей глупости.
После наступления ночи Старый Скакун долго спорил с сыном, продолжить ли путь или остановиться на ночь и выставить одного из мужчин в карауле. Ослы уперлись так, что решили за нас. Если животные умрут от изнеможения, мы тут точно застрянем. Каждый раз, когда в кустах что-то шелестело, сыновья возчика кричали и махали в воздухе длинными ножами, будто могли поразить ими и так уже мертвых призраков.
Мы тронулись в путь прямо перед рассветом, и поздним утром колеса повозки уже громко скрипели на ухабах и камнях. Мы покинули Дорогу призраков и поехали на север. Дальше нас ожидали Волнующие холмы. Перед закатом следующего дня мы добрались до узкого прохода между двумя холмами. За ним открылась долина с вьющейся посреди нее рекой. Долину окружали низкие холмы с террасами рисовых полей, которые стали уже золотисто-зелёными — готовыми для сбора урожая. На дальнем конце долины возвышались темные силуэты четырех гор, каждая из которых была выше предыдущей. Между второй и третьей горами нависала темная грозовая туча, подсвеченная снизу розовым светом вечерней зари. Сквозь нее пробивался солнечный луч, и земля под ним сияла золотом. В этом свете и лежал Лунный Пруд.
Он был прекрасен — но у меня появилось зловещее предчувствие, и я сразу поняла почему. Я много раз видела подобную долину — на рисунках, которые Лу Шин подарил матери и Эдварду. Я смотрела на Долину забвения. Неужели сама судьба вела меня сюда? Я десятки раз тайно всматривалась в эту картину. Эдвард считал, что долина освещалась рассветными лучами в час пробуждения. А я говорила, что это закат, когда вся жизнь замирает. Он думал, что тучи уходят и гроза закончилась. А мне казалось, что буря готова вот-вот разразиться. Получилось так, что мы оба были и правы, и неправы. Сейчас был закат, но грозовые тучи уходили прочь.
— Только четыре горы, а не пять, — заметила Волшебная Горлянка. — Фермер, похоже, считать не умеет.
Четыре горы. На рисунке их было пять: две с одной стороны от сияющего проема, три — с другой. Небо изменилось, тучи чуть сдвинулись, и мы увидели пятую гору: огромный темный силуэт за четырьмя другими горами. Картина казалась предзнаменованием. Я искала отличия, и я их нашла. Местная долина была длиннее, а на холмах были рисовые поля. Горы на другой стороне имели более острые вершины. Вообще-то, если не считать пяти гор, горной долины и грозовых туч, пейзаж не очень-то походил на тот, что был изображен на картине. Там был проем между горами, где сияло солнце. Здесь же были только горы.
