Бернар с ужасом глянул вслед призраку и книжнику.
– Я буду подслушивать, – тихо ободрил его мельтиец, несколько раз дёрнув правым ухом. – Если что, мы ворвёмся в зал и спасём вас… Не бойся, дрр-Бернар.
Бернар оглядел своих товарищей, будто прощаясь. Затем кивнул и побежал догонять Ганса. И в этот напряжённый момент мы обязаны наконец рассказать читателю, что же значит это «дрр».
Слово «дрр» или «дрр-дрр» с шарабья переводится как «друг». И хотя белки, известные своей чуткостью и осторожностью, кого попало друзьями не кличут, Чкт сразу же стал называть так остальных.
Более того, орочье «друг» как раз и произошло от этого «дрр». Появление «г» в конце объясняется попыткой передать щелчок гортанью, которым в слове «дрр» сопровождается «р», а гласная «у», по-видимому, влезла сама, рефлекторно. У хвостатого народа ведь гласных нет в половине слов – и это обрекает желающих выучить беличий язык на долгие мучения. Недаром «шарабья» переводится с эльфийского как «белиберда». В самом деле, где это видано, чтобы гласных не было? Как без них кричать от ужаса?
Клотильда провела гостей в просторный зал. В середине стоял дубовый стол, покрытый толстым слоем пыли. К нему были приставлены массивные стулья с высокими спинками. Две поленницы в углах оказались совершенно пустыми, пол вокруг них усеивала труха. Свет, падавший из высоких стрельчатых окон, придавал интерьеру вид молчаливо-торжественный и могильно-траурный.
Из тёмных углов на гостей молча взирала ещё дюжина статуй, обманчиво неподвижных. После того, что первопроходцы пережили в замке, казалось, что изваяния вот-вот нападут, стоит только отвернуться. Однако Ганс решительно направился к ним и даже осторожно прикоснулся к высокому лысому вельможе со свитком в руках, что стоял по центру. Множеством тонких складок на нём висела тога – традиционное облачение судей, в котором они заседают и по сей день.
– Стой! Не трогай их! – прошипел Бернар на орочьем и испуганно посмотрел на хозяйку замка.
– Не волнуйся, он не оживёт! – воскликнул эрудит, полный энтузиазма. – Это не окаменевший смертный, но настоящая статуя… Я правильно понимаю, что это изваяние Орднунга? – обратился он к призрачной хозяйке, переходя на древнелюдской.
– Верно.
Орднунг, бог порядка, правды и традиций, почитался в Ландах ещё до первых летописей как автор и блюститель Закона Божьего. Ретты следуют этому кодексу по сей день, поскольку на нём основываются все нынешние законы, статуты, указы и самые тривиальные формуляры.
– Не верю своим глазам! – восторгался Ганс, переходя к соседней статуе. – А это – Солнцеликий Хютер, Заступник! Это ведь работы Эйтри Скюльптюра?
Слева от вельможи в тоге высился воин в старых риттерских латах без шлема, со щитом и древнелюдским мечом, называемым швертом. И действительно, Бернар только сейчас заметил, что три статуи в зале стояли на постаментах, да и превышали ростом любого эльфа или люда на три головы. К тому же их выдавали искусственные позы и внешняя безукоризненность.
– О, граф, вы абсолютно правы. Когда строился Зерпентштайн, – на этих словах Клотильды вдалеке пророкотал гром, – мой дед, Вольдемар Бергхоф, уговорил самого Эйтри Скюльптюра поработать над статуями и горельефами нашего кастеллума.
– Кастеллум? – удивился эрудит. – Здесь есть храм? А где он?
– Это он и есть. – Хозяйка торжественно обвела рукой трапезную. – Вернее, он под залом, в крипте. Там расположен мортуарий, суд, алтари. Всё в соответствии с традициями.
– Мортуарий? Склеп прямо в особняке?! – ахнул эрудит.
– Ганс! – шикнул Бернар, пытаясь передать одним взглядом: «Осторожнее! Не зли её!»
– Да, – ответила Клотильда с достоинством, но призрачные змеи опасно оскалились на книжника. – Возможно, для вашей вотчины это необычно, но графство Зерпентштайн, – вновь раскаты грома, – не так велико и богато, а Вольдемар столь ревностно почитал Братьев-Столпов, что устроил кастеллум прямо в замке, на остландский манер. Знаете, это удобство ценно и до сих пор.
– Соглашусь! Любопытно! Я не был в Остланде, это другой конец мира. Удивительно, что вам известны их традиции, – признал эрудит, отвлекаясь на третьего Брата-Столпа.
Это был бородатый монах в рясе с фолиантом в руках – Пертиссимус, бог познаний, памяти и справедливости. Все три статуи богов окружали четыре резные колонны с орнаментом в виде еловых шишек и лозы хмеля.
Пока Ганс и Клотильда отвлеклись на беседу, Бернар перемигивался с Чктом, спрятавшимся на карнизе под высоченным сводчатым потолком. Бельчонок пытался показать следопыту, что их эрудит свихнулся и пора его спасать, но Бернар не мог впотьмах различить жесты зверька. А потому решил, что мельтиец призывал его присоединиться к обсуждению изваяний.
– Но позвольте-с, герр унд фрау, я всегда думал, что Пертиссимус, Орднунг и Хютер не имеют ничего общего. Они в трёх разных храмах: Весеннем, Летнем и Осеннем. – Чтобы его речь звучала важнее, Бернар понизил голос. – Так скажите-с, почему их статуи здесь расположены в одном храме?
