И Клотильда, и Ганс разом окатили его ушатом такого глубокого презрения, что Бернар проглотил язык, зажмурил один глаз, спрятался за меховым воротником и трижды пожалел о сказанном. Даже призрачные змеи, казалось, разочарованно качали головами.
– Видишь ли, Бернар, – снизошёл до объяснений магус. – Правильно будет сказать, что культы этих богов присоединились к известным храмам не так давно, если смотреть с эрудицкой позиции. В начале Гномьей эпохи они, наоборот, находились в структуре одного храма, в Иерархии. Их называли Братьями-Столпами. Но уже четыре века назад случился знаменитый раскол Иерархии, и хютеринги перешли в Триумвират. А вот пертиссимианцы откололись значительно позже, уже в эпоху Эльфов. Это если в двух словах…
– А-а-а… – протянул следопыт, искусно делая вид, что хоть что-то понял.
– Раскол Иерархии – это великая трагедия для нашей династии, – заметила Клотильда, печально посмотрев во тьму под потолком. – Что ж, если вас интересует наш кастеллум, где три Брата-Столпа всё ещё вместе, я с удовольствием провожу вас туда при случае. А теперь, прошу, позвольте вас порадовать ужином. У меня не было гостей уже много лет!
Следопыт готов был поклясться, что хозяйка долины едва заметно облизнула губы, показав раздвоенный язык. Она пригласила Ганса с Бернаром за стол и заняла место во главе его, аккуратно присев на краешек стула. Обернувшись к одной из статуй, что была не изваянием бога, но застывшим пожилым камердинером с короткой бородой и залысиной, она сделала изящный жест. Слуга всё понял и тяжёлой хромой походкой отправился на кухню, чтобы организовать ужин.
– Вы премного меня обяжете, если позволите взглянуть на храм в крипте. А эти колонны – это ведь не работа Эйтри? – продолжил выспрашивать Ганс. – Растительный орнамент совсем не в его стиле.
– А вы, граф, я погляжу, ценитель, – усмехнулась Клотильда. – Действительно, это работа Оддбьорга, моего мужа. Он учился у самого Эйтри, талантливый мастер. Не побоюсь этого слова, настоящий кюнстнер! Но Оддбьорг не любит оформлять храмы, он работает в уникальном стиле. У каждого кюнстнера свои причуды, сами понимаете. Мой муж…
– Работы Скюльптюра привлекают меня не столько сами по себе, сколько тем, что он знал о кайзере Гангберте явно больше, чем известно сейчас, – перебил её увлечённый темой Ганс. – В частности, он вдохновлялся подробнейшим жизнеописанием кайзера, написанным Нитигисом Витцем. И оно, увы, утрачено.
– Нитигисом Витцем?
– Да, ценнейший труд, в нём описываются маледиктусы, лежавшие на Гангберте Нечистоборце. А я, так вышло, мальтеорус.
Повисла неловкая пауза, во время которой ожившие слуги, ковыляя и хрустя каменными суставами, накрыли стол серебряными блюдами: сыр, буженина, кровяная колбаса и хлеб. Серебряные чарки изящной гномьей работы камердинер наполнил сидром из кувшина. Молодая служанка в забавном чепчике, который Бернар раньше видел лишь на витражах, зажгла богатые свечами канделябры.
– Кхм. Мальте… Кто? – переспросила Клотильда, приподнимая бровь.
– Исследователь проклятий, – пояснил эрудит, пробуя буженину. – Это не самая популярная магическая субдоктрина.
– Какая любопытная тема! – Графиня учтиво изобразила заинтересованность. – К слову, у меня была та самая книга, о которой вы говорите.
Ганс чуть не подпрыгнул. Та самая долина, а в ней – та самая книга, которую он искал уже несколько лет! Это не могло быть совпадением. Сама Иста, Царица Ночи, вела его!
– Пожалуйста, дайте её мне! – взмолился мальтеорус. – Или… или хотя бы позвольте на неё взглянуть!
Графиня плавно откинулась в кресле, напоминавшем сейчас трон, и удовлетворённо опёрла изуродованный подбородок на изящные пальцы.
– Найти её спустя столько лет непросто, увы, – покачала Клотильда змеиной причёской. – Может быть, если бы вы согласились мне помочь, я бы в ответ согласилась помочь вам.
– Конечно. Только назовите цену! Или же, простите, вас интересует услуга?
Меж тем Бернару, собиравшемуся уже пригубить сидра, прямо в макушку прилетел махонький камушек. Это Чкт вновь протестовал где-то под потолком, размахивая лапками и хвостом. Что он имел в виду? Казалось, он показывал нечто страшное, опасное, зубастое… Точно! Собаки!
– Простите-с, что прерываю, – заметил Бернар, отставляя чарку с сидром. – Раз уж вы заговорили-с об услугах. Я крайне взнервничан тем, что в окрестных лесах рыщут какие-то мраки, похожие на собак, и пугают путников. Вы их видели?
– Конечно видела! Эти… тени, похожие на собак, как вы изволили выразиться, мои верные гончие. Прекрасная порода, зильбергайсты. Вы их, пожалуйста, простите великодушно. Они так играют. Они не причинят вам вреда!
– Ага. Играют, – кивнул Бернар. – А бесёнок, который насылает на путников змей, – это тоже ваш слуга?
– Кто? – Клотильда стала ещё бледнее, хотя, казалось бы, в её положении это было невозможно.
