– Если сейчас всё по-другому, – вздохнула Клотильда, – то это счастье, какого мы были лишены. Я не знала, что делать, но и… убийство ребёнка? Нет! Это преступление! Грех! Это написано в Законе Божьем десницей самого Орднунга. Я была в полном отчаянии… Но Одди! В конце концов Одди поддался давлению отца. И он… Вы уже знаете, что он сделал. Ночью, никому не сказав… Вместе с сыном тогда… Простите. – Графиня закрыла обезображенное лицо ладонями и тихо всхлипнула. – Вместе с сыном тогда умерла и я.
Бернар протянул ей свой шёлковый носовой платок, но осёкся. Как призраку им воспользоваться на Той стороне? Как помочь бесплотному духу?
– Но это был лишь первый удар, – продолжала Клотильда, возвращая себе самообладание и голос. – На следующее утро он ушёл из моего дома, даже не поговорив. Покинул наше родовое поместье! Предал меня и наших подданных! Растоптал мои эдельвейсы!.. Я оказалась совсем одна – без сына и без мужа… Наедине со своим горем.
– Клотильда! – в сердцах воскликнул следопыт. – Позвольте-с выразить вам свои самые искренние соболезнования. Я не посмею заявлять, будто понимаю вашу боль. Но когда папу забрала хворь, мама тоже заболела. В отчаянии я пришёл к деду за помощью – чтобы тот помог её вылечить. Но он отказал… Он бросил её умирать! Воистину, нет ничего хуже, чем предательство семьи.
– Ты прав. – Клотильда улыбнулась. – Благодарю тебя за такие слова. Ещё никто из тех, кто приходил сюда, не видел во мне простую страдающую дворянку. – Затем графиня драматично понизила голос, перейдя почти на шёпот: – Но выходит, что и я предала Одди, хоть и совершенно заслуженно. Он ушёл… вы не поверите, он ушёл жить в пещеру! И я отказалась последовать за ним. Я обещала себе даже не переходить эту реку, лишь бы случайно не встретить его. Я была зла. Я никого и никогда так не ненавидела, как Одди. Однако год спустя я переступила через себя и отправила ему приглашение на день рождения нашего сына… И он не пришёл! Гнев сжёг меня изнутри, я потеряла рассудок. Мне вскоре сообщили, что Одди укусила ядовитая змея, что он умирает там, в своём дурацком гроте, и просит меня о последней встрече… И я не пришла. – Графиня стиснула зубы, сжала кулаки и покачала головой, оглядывая гостей. Змеи грозно шипели, разрезая языками пыльный воздух. – Я не пришла, потому что нога моя не ступит на порог этой проклятой пещеры. И вот за это Акмэ… – ордфрау показала рукой на своё лицо, – превратила меня в чудовище!
– Какое безумие! – возмутился Бернар. – Вы что, в самом деле должны были жить с убийцей вашего сына?
– Увы, такова цена! – воскликнула Клотильда. – Акмэ коварна. Я принесла ей брачную клятву!
Ордфрау помедлила, собираясь с мыслями. И мы воспользуемся этой паузой, чтобы наконец рассказать об Акмэ, летней богине огня, грозы, чувств, трагедии, театра, мести и праведного гнева. Акмэ – это накал страстей, драматический пик всей жизни! Она любит заключать сделки со смертными – Божьи концессии, – и во многих мифах об Акмэ эти договоры приводят смертного к злополучному концу.
Одной из таких концессий является брачная клятва, требующая соблюдения множества законов, установленных Орднунгом. А расторжение брака, скреплённого Акмэ, непременно требует суда, в котором истцу придётся обосновать развод весомыми доказательствами.
И хотя эта строгость, тяжесть и крючкотворство многих отпугивает, немало находится и смельчаков, решающихся дать брачную клятву Акмэ. Сами посудите, есть ли в Этом мире крепче и надёжнее узы? Есть ли надёжнее способ заявить о своих чувствах, чем эта роковая концессия?
И вот Клотильда, собравшись с мыслями, призналась:
– К тому же… к тому же… я до сих пор его люблю. Даже после всего этого… Ничего не могу с собой поделать.
– Как я понимаю, – протянул Ганс, оставивший наконец записи, – граф фон Зерпентштайн сам не хотел убивать ребёнка, он сделал это от безысходности. Простой люд не оставил бы в живых ни мать, ни, конечно, исчадие. Однако мне бы хотелось прояснить полную картину. Акмэ превратила вас в монстра… но ведь не в призрака!
– Вы, юный граф, зрите в корень. Орднунг, мой покровитель, не принял меня в Тот мир. Я ведь клятвопреступница, разорвавшая узы брака. Конечно, я недостойна его чертогов… Наверное, это ещё одно проклятье, да? Как вы их зовёте? Маледиктусы?
Бернар с жалостью смотрел на женщину, растоптанную жестокими богами. Орднунг, Акмэ, Пертиссимус были ему чужды – Ёрд ни за что бы не отвернулся от смертного из-за таких глупостей! Но затем юноша вдруг просветлел лицом и радостно воскликнул:
– Я знаю, что нужно делать!
Он попытался взять руки Клотильды в свои, но не смог коснуться бесплотного призрака.
– Мы сделаем так, что Одди к вам вернётся! Вы помиритесь, и Акмэ вас извинит. Вы сможете… убыть в Тот мир совместно, в её чертоги. Вы будете вечно с любимым!
– Правда? – Графиня просияла. – Это было бы прекрасно. Ты действительно хочешь мне помочь? Такое благородство…
