Бернар в ответ только кивнул, крепко задумавшись. После всего, что следопыт здесь повстречал, ему как-то расхотелось расспрашивать Ганса дальше. Тут уж самому бы не отчаяться. Полуэльф заключил, что бесы – так себе родство: постоянно ругаются, творят чёрт-те что. Нет уж, лучше держаться от всего этого подальше. Целее будешь! Ах, если бы он сейчас не сидел в глухом лесу посреди этой проклятой долины.
Мёртвую тишину нарушал лишь граф-мальтеорус, шумно прихлёбывая горячий тий. Но тот уже не помогал согреться. То ли эрудит слишком плохо оделся для нежданной зимы, то ли его подводило известное слабостью людское здоровье, то ли так пагубно влияла сама долина.
Помимо лечения Ганса алхимица также занималась и Вмятиной – из-за воды и мороза понадобилось обновить смазку в поршнях и прочих сочленениях. Автоматон и сам бы справился, но Нисса, полная онтомагического любопытства, настояла. Эрудитка вмиг забыла о страхах и усталости, а возможность рассмотреть внутреннюю организацию этой машины привела её в полный восторг.
– Вмятина! Знаешь, что интересно? Твой движитель имеет три поршня, но работают только два! Ты знал об этом?
– Я считал, что у меня двухпоршневой мотор.
– Нет! Трёхпоршневой! Но третий отключён, там поразительно сложный дополнительный привод и отдельный подвод пара. Ах, если бы он работал, ты бы мыслил и ходил, я уверена, на три седьмых быстрее!
– Это было бы полезным. Ты можешь подключить третий поршень?
– Увы, я пока не гениесса онтомагии. Наверное, нужно обратиться в Акерецкий схолум. Очень тонкий механизм – велунг, он запускает сам себя, основываясь на сведениях, полученных из основного мыслительного велунга, а тот… насколько я могу судить, он должен принять статус душевной близости с кем-то.
– У автоматонов нет души, – возразил Вмятина.
– Души, может, и нет, – парировала Нисса, – но я-то про друзей. Быть может, всё не так уж сложно!
– У автоматонов нет друзей, – возразил Вмятина.
– А ты пробовал их завести? – не унималась Нисса.
– Я завожу Зубила каждое утро. Но я не знаю, как завести того, у кого нет пружинного механизма.
Нисса вздохнула. На секунду она задумалась, а потом начала снова:
– Ну вот смотри. Мы все вместе выполняем одно задание. Мы вместе едим, спим и даже рискуем жизнью. Более того, мы боимся, радуемся, грустим. У нас появляются общие темы для разговоров. Мы начинаем рассказывать друг другу о своей жизни. Помогаем: я лечу Ганса, а Бернар пристрелил гнома, который на меня напрыгнул.
– Это ваша задача. У каждой вещи своя задача: молот забивает гвоздь и правит железо, топор рубит древесину и пеньку.
– Как-то это слишком топорно, – прокомментировал шёпотом Бернар.
– Так и мы, – продолжал бубнить Вмятина, не обратив на полуэльфа внимания. – Бернар – первопроходец и стрелок, его задача – вести отряд и бить по врагу издалека. Твоя задача – изучать и лечить, потому что ты знахарка. А я кузнечный автоматон, моя задача – та, что вам неподъёмна.
Нисса задумалась. Хуже всего то, что у Вмятины не было никакой мимики. У него даже лица не было!
– Да, но дело не в этом, – осторожно продолжила гнома. – Мне кажется, ты станешь лучше справляться со своими… эм… задачами, если у тебя появятся друзья.
– Тебе не нравится, как я защищаю отряд?
Нисса испугалась, что автоматон на неё обидится. Но тут же себя одёрнула: эта железяка вообще была неспособна на чувства.
– Нет, у тебя отлично получается. Но, возможно, если ты найдёшь друзей, то откроешь в себе какие-то новые силы.
– Принято. А где прячутся друзья?
Нисса замолчала. Она не понимала, как лично она завязывает дружбу. Всё получалось как-то само.
– Ну, друзьями становятся, переживая вместе разные истории, вот вроде нашего приключения.
– То есть когда мы дойдём до Грюйтгау, мы станем друзьями? – спросил Вмятина.
Боги, ну как ему объяснить?
– Не обязательно. Но можем ими стать, если привяжемся друг к другу.
– Ганс привязывает Гюнтера к дереву, чтобы Гюнтер дружил с деревьями?
Нисса закатила глаза. Полемика с автоматоном – дело неблагодарное! Но потому она и стала эрудиткой, что не отступала перед сложностями. Наоборот, в ней разгорался нешуточный азарт. Пара мгновений, и ещё пяток объяснений родился в её голове:
– Хорошо. Зайдём с другой ноги. Представь, что ты не авто…
– Тихо! – шикнул вдруг Бернар.
– Я попрошу! – возмутилась дворфиня. – Если тебе неинтересно, то…
– Там медведь, – прошептал следопыт, выпучив глаза, и скинул с плеча аркебузу.
Гнома осеклась и испуганно вгляделась сквозь окуляры в куцый ельник, устланный нетронутым снегом. Действительно, медведь. Единственный зверь в этом лесу стоял вдалеке, не шевелясь, и смотрел прямо на Ниссу. Одна его поза – широко расставленные лапы и спокойный взгляд – внушала трепет и ужас. Косолапый их нисколько не боялся. Наоборот, он раздумывал, стоит ли за ними гнаться…
– Встретить медведя – это благословение Мельнанэт, – заверил остальных хвостатый угодник богини весны, охоты и страсти. – Хороший знак.
