– Именно этим я и занят! – Эрудит указал на голову вейдхелля. В слабом свете лампы, отбрасывавшем глубокие чёрные тени, хорошо был виден открытый миру надглоточный ганглий, богато орошённый сероватой мокротой книжника. Его светло-серая блестящая структура ощетинилась десятками медных игл. Иглы соединяла проволока по хитроумной схеме, а в центре она сходилась воедино, оплетая крупную морскую ракушку. Именно в неё Ганс и насыпал могильную землю. Находчиво!
Только полная безысходность удержала Бернара на месте, когда он рассмотрел весь этот ужас.
– Что-то невообразимое…
– Да! Это гениально! – согласился Ганс, перебарывая кашель. – Хоть я ещё недостоин степени гениуса, конечно… Однако ты не видел самого опуса… Рано судить… Бернар, собери как можно больше… вейдхеллева ихора… Срочно.
– Ты уже говорил об этом. Трижды. Мы собрали два бурдюка, сколько могли. Воняет бренной. Ты собрался, как гномы, гнать выпивку?
Ганс рассеянно оглядел выросшую рядом с ним гору раскуроченных Вмятиной трупов.
– Прекрасно! Я замешаю в неё порошок… из перьев черешнёвой кукушки… и бобровую струю… Мы ею обольёмся… Вейдхелли примут нас за своих… Опус первый… – Эрудит показал один палец.
– Главное тогда – не поджечь себя.
– Я залью в бак Вмятине… всю сулему, что взяла Нисса… Отравленный пар убьёт их… Опус второй… – Теперь Ганс показывал два пальца.
– А опус третий?
– А опус третий… я почти закончил… Его надо видеть…
– Сначала поешь. Есть фундук. Я нарезал сыра с солониной. Может, в себя придёшь…
– Нет времени! Нисса в опасности! Гляди!
Эрудит показал главное своё творение: ещё одну ракушку, оплетённую медной проволокой. Конструкция чем-то напоминала маленькую куклу вейдхелля.
– Подожди, это не речные ракушки… Они с моря Склок? Откуда ты их взял?
– Из коробки с висцерой… естественно… Так, декламирую арканум – и вперёд!
И Ганс забормотал свой бредовый «арканум»:
Магус поочерёдно гнул каждую «лапку» на кукле в своих руках, и, к трепетному ужасу Бернара, конечности убитого вейдхелля шевелились в ответ…
Закончив декламацию, эрудит поднёс куклу к губам и издал прямо в ракушку странный звук, напоминавший клёкот подгорных тараканов. И тут чёртов труп вскочил!
Бернар уже целил в него из пистоля, но Ганс жестом его остановил:
– Он неживой… Он нам покорен… Мы дадим ему запах Ниссы… И он нас к ней отведёт… Как пёс!
В глазах магуса горело пламя колдовского азарта. Это она, Эурика. Тот же огонь загорелся и в глазах следопыта.
– Судя по шуму, гнездо где-то впереди, – прошептал Бернар.
– Верно, – прошелестел Вмятина, умевший, как оказалось, говорить донельзя тихо.
– Их там десятки… – просипел Ганс.
– Беда, – кивнул следопыт. Его фонарь с линзой тщетно шарил лучом во тьме впереди, пытаясь выцепить из неё хоть что-нибудь. Они никого не видели, но зато слышали.
Одной Луне, хозяйке времени, известно, сколько они следовали за анимированным жуком. Тот хорошо понял задачу, когда Бернар дал ему понюхать сумку Ниссы. Но двигался мёртвый таракан очень плохо. Ганс поочерёдно откусывал ножницами от куклы махонькие кусочки проволоки, делая вейдхеллю больно. Однако едва ли это ускоряло ходячий труп – часто он падал в судорогах или вовсе замирал.
И всё же они добрались – по бесчисленным кривым тоннелям, минуя крутые спуски и узкие проходы.
– Я всё гадаю, откуда их здесь столько? – поразился Бернар, прислушиваясь к эху далёкого клёкота, топота и шороха. – В долине ведь нет ничего живого, кроме ёлок и медведя. Чем им питаться-то?
– Мы ушли далеко вглубь Ёрдовой тверди, – отвечал Ганс тоном, напоминавшим погребальную речь. – Это настоящее подгорье… Немыслимые по масштабам… пещерные системы… Видишь эти тонкие столбы… посреди залы? Это не камень… не сталагнаты… это грибы…
– Луры, – заметил Вмятина. – Они есть в Ппфаре.
Полуэльф присмотрелся к их неровной поверхности, напоминавшей оплывшие нагаром свечи. Тусклый свет его фонаря поднялся вверх – на грибных ножках сидели огромные, будто кроны дубов, грибные шляпки, собранные из множества тонких пластин. А на шляпки словно бы опирался свод залы, в которую они пришли. Собственно, шляпки покрывали собой весь потолок.
Бернар застыл с открытым ртом. Он-то привык восхищаться видами гор снаружи и даже не подозревал, что изнутри они тоже могут быть прекрасны.
– Луры едят камень, – продолжил автоматон. – Так растёт пещера.
– Луровый мир… полон жизни… Поверь… здесь есть чем поживиться… даже целому муравейнику… вейдхеллей…
