Полуэльф работал кинжалом быстро, но аккуратно. Пригодилось умение втихаря подрезать кошельки или даже сумки. Паутина плохо поддавалась, но очень скоро фонарь осветил мертвецки бледное, как у Ганса, лицо Ниссы. Живой Ниссы! Ещё тёплая! Да! Сердце бьётся! Чертовски медленно, но всё же бьётся.
Однако сирота, выросший на улицах столицы, умел сдерживать восторг и хладнокровно продолжать хищение. И вот он уже почти освободил пленницу, надеясь поскорее выбраться, как… шевеление одного из коконов передало по паутине сигнал. И этот треклятый сигнал разбудил… её.
Полуэльф не знал, что в сердце гнезда, окружённая яйцами, сидела вейдхеллева ярла – мать всех тараканов, подгорное чудовище невероятных размеров и силы.
Неслышно она подобралась к незваному гостю и попала в свет фонаря. Бернар разглядел лишь гигантские жвала, мандибулы и мерцающие радугой фасетчатые глаза – каждый размером с его голову.
– Я свой… дружище… – сказал он ярле очень тихо. Дыхание спёрло, а тело сковало ужасом.
Мгновения тянулись вечность… но руки резали кокон.
Она коснулась его усом-антенной размером с эльфову ногу. Коснулась вторым.
А Бернару оставалось всего ничего – высвободить гномьи стопы.
Оглушительно щёлкнули громадные жвала!
Но нет, она не нападала. Разглядывала, нюхала… А следопыт старался не обращать на неё внимания – руки тряслись, он чуть не выронил кинжал. И тот улетел бы далеко вниз – где его потом искать?
– Пожалуйста… заинька, солнышко… – взмолился он ярле. – У тебя такие богатства, тебе не нужна эта маленькая цацка…
Однако монстр не понимал его орочий. Никто не смел красть у подгорной царицы, даже свои. И тут Бернар вспомнил о мешочке, который дал Ганс. «Он их отпугнёт» – отлично! Следопыт высыпал себе на голову пепел – и тот мгновенно вспыхнул! Тут же шевелюра зашлась нешуточным огнём, осветившим вейдхеллеву ярлу во всём её масштабе – полуэльф чуть не рухнул в обморок.
Ярла отпрянула от огня и выдала жуткий треск вместо крика. Её бесчисленные конечности затряслись от злобы, а пасть раскрылась, чтобы сожрать самозванца.
Но Бернар уже высвободил Ниссу. Он резко закинул подругу на скакуна, выгнул куклу – и вейдхелль понёсся вниз, прочь из пещеры.
Скорее, скорее, скорее! Голову невыносимо пекло, но яркое пламя отпугивало тараканов. Бернар крепко держал Ниссу, прижавшись к анимированному жуку, и отчаянно выгибал голову марионетки, направляя её по пути назад, к Гансу и Вмятине. Боги! Да сколько же здесь было ходов, пещер и залов! Со всех сторон слышался клёкот и щелчки, вейдхелли преследовали его, но боялись, боялись приблизиться. Он был уже у цели…
А затем проволока порвалась, и голова куклы отделилась. Тут же анимированный жук скинул свою ношу и упал навзничь в мертвецкой корче. Бернар покатился кубарем по полу, а огонь с головы перекинулся на одежду, пропитанную горючим ихором.
Через мгновение следопыт запылал факелом и заорал от боли и ужаса. И был бы ему конец, если б не первопроходческая удача: рядом текла глубокая подгорная река. Полуэльф бросился в воду. Она была такой ледяной, что аж рёбра свело судорогой. Трясущийся Бернар тут же вынырнул, выполз на берег к беспамятной Ниссе… Вокруг собрались вейдхелли. Они смотрели на него, щёлкали жвалами, очевидно, готовясь сожрать. Дьофуль! Вода ведь смыла запах.
– Ёрд… ну вот и всё, – обречённо выдохнул Бернар, – принимай в Тот мир.
Он даже драться не стал.
– Повышаю давление и накал, – раздалось эхо могучего гудения Вмятины. За репликой последовали глухие удары кувалды о вейдхеллевы панцири – автоматон был совсем недалеко.
– Нет, мой Ёрдушка, давай попозже!
Полуэльф подхватил Ниссу и бросился к механическому другу.
– Готовлю ядовитый пар, – бесстрастно вещал автоматон, и нельзя передать, как счастлив был Бернар слышать его безразличный, монотонный гул. Да он бы вечность это слушал! И про разумность, и про задачи, про пружины и чугун. Он бы прямо сейчас расцеловал медный бак, не будь тот таким горячим!
Спотыкаясь, прижимая еле тёплую Ниссу к себе, эльф пробежал мимо автоматона, горящего масляными лампами и раскалённой на полную топкой.
– Спасибо, друг!
– Сулема ядовита для вас, – бубнил Вмятина, отбрасывая вейдхеллей. – Тебе разумно отступить.
Ганс поджидал их в зале через пару поворотов. Он чем-то обмазывал гвозди, вбитые в луровый ствол со всех сторон, но прервался и открыл рот от изумления.
– Бежим к выходу! – крикнул Бернар. – Вмятина сейчас выпустит пар!
А Вмятина действительно выпускал пар. Вейдхеллевый хитин трещал, будто щепки на засеке. Поршни ходили ходуном, мотор ревел, отравленная вода бурлила, шестерни крутились – удар за ударом он расправлялся с врагами.
Ганс и Бернар видели лишь отсветы фонарей, мелькавшие в проходе, слышали шум ожесточённого боя и такт несокрушимого автоматона.
– Ганс, что с Ниссой? – Тем временем Бернар осматривал спасённую гному. – Она умирает?
– Посмотри… нет ли раны…
Полуэльф отдёрнул окровавленную рубаху алхимицы – на животе зияло чёрное отверстие.
– Её ужалили… она отравлена…
– Подожди, яд же смертелен?!
