Слева низенькая дверь вела в чулан, а дальний угол скрывала резная ширма, почерневшая от времени. Между кроватью и письменным столом, притулившимся у окна, стоял пузатый сундук с врезным замком. А на полу посреди комнаты лежала очередная статуя – опрокинутая и расколотая на несколько частей.
Первопроходец безошибочно узнал в ней хозяйку замка. Это… это и было тело Клотильды? Но почему она окаменела? И где голова?
Бернар шагнул к изваянию. Он внимательно прислушивался – не идёт ли кто? Но, кажется, в этом замке даже звуки так долго лежали без надобности, что тоже покрылись толстым слоем пыли.
И тут по спине лазутчика побежали мурашки. Рядом со статуей лежало лопнувшее зеркало в красивой бронзовой оправе… Клотильда посмотрела на своё отражение и окаменила саму себя?
Чтобы разглядеть зеркало, следопыт нагнулся к нему, как вдруг сзади открылась дверь. Бернар пискнул от испуга и отпрыгнул в сторону – горгулья! Мердэ! Он выхватил пистоль, но чудовище остановило его, показав лапу, лишённую половины когтей. Второй лапой оно закрыло зачем-то зеркало.
Из чулана появилась ещё одна горгулья – гораздо меньше, величиной с кошку, из-за чего она казалась скорее забавной. Она выставила лапки над головой, изображая какого-то… зайца? Что-то смутно знакомое увидел юноша в её чертах.
– Ты… что-то хочешь мне сказать? – спросил Бернар, а монстр закивал. – В зеркало нельзя смотреть, да?
Снова кивки. Крупная горгулья показала на разбитое изваяние.
– Это зеркало Клотильды? – спросил Бернар.
Горгулья помотала головой, а затем на мгновение застыла, выпучив глаза, разинув пасть и высунув язык. Движения этих существ выходили медленными, неуклюжими и противно ломаными.
– А! Ты имеешь в виду статую, да? Оно… оно превращает в камень!
Горгулья активно закивала. Тот монстр, что поменьше, зацепил Бернара за плащ, привлекая внимание. Затем он снова приставил лапки к голове и несколько раз подпрыгнул.
– Заяц… прыгает? – снова не понял Бернар.
Чудовище помотало головой и нарисовало в воздухе перед собой то, что полуэльф опознал как дерево.
– Деревянный заяц?.. – попробовал угадать следопыт.
Монстр ударил себя по лбу. И тут до Бернара дошло! Он уже видел этот жест, когда мельтийский угодник спорил с ним и с Гансом о том, стоит ли помогать Клотильде.
– Чикки! Да это же ты! – воскликнул обрадованный первопроходец. – Я как раз тебя искал!
Юноша бросился обнимать окаменевшего бельчонка, но тот отстранился. Затем он выставил перед собой лапку и пальцами другой лапки обхватил запястье.
– Обручальный браслет! Ты тоже знаешь про него!
Чкт кивнул и указал пальцем на сундук. И здесь Бернар уже точно знал, что делать. Он подошёл к сундуку, потянул крышку на себя – заперто.
Вздохнув, полуэльф опустился на корточки, достал из внутреннего кармана небольшой свёрток и развернул его на полу. Внутри лежала дюжина отмычек замысловатой формы. Выбрав две из них по одному только ему известному принципу, первопроходец склонился над замочной скважиной. Немного терпения, и – щёлк! – сундук открылся.
Горгульи вдруг напряглись, будто услышали опасность, а затем не сговариваясь обе выскочили в окно. И действительно, кто-то шёл по коридору… Кто-то из слуг? Слугам ведь нельзя в хозяйские покои.
Бернар спешно перебирал содержимое сундука. Сначала шли платья, ткани и кружева, после них – записи, дневники, журналы, затем – столовое серебро, за которое хозяйка долины грозила этой, как её… декапутацией.
Вдруг скрипнула дверь! Это в гостевой спальне, совсем рядом. Кто там? Оддбьорг?
Бернар торопился как мог! Он лихорадочно перерыл весь сундук, но не нашёл ни одного браслета из змеевика. Чикки ошибся! Единственное, что привлекло его внимание, – это три ключа необычной формы, лежавшие на самом дне…
И тут в спальню вошёл её хозяин и запер за собой дверь. Осмотревшись, он никого не обнаружил, а потому принюхался.
– Где ты прячешься, Бернар? Выходи, смертный, я чую твой запах!
Он заглянул под кровать – никого. За ширму – и там никого. Оддбьорг открыл чулан и перебрал его – пусто. Но воришка точно был здесь!
А Бернар висел за окном, уцепившись за выступ каменной кладки.
– Развод, значит. – Оддбьорг хрустел зубами от злости. – День рождения Хаймунда, значит. Похороны, значит. Да? А сам по нашим покоям шастает?
Ещё раз окинув взглядом комнату, Оддбьорг остановился на окне. Вот ты где, паршивец! Гном бросился к подоконнику, посмотрел вниз – но снова никого не нашёл.
Глядя сверху на лосиную шапку, Бернар весь сжался. Лишь бы кладка не посыпалась!
Несколько мгновений Оддбьорг озирал окрестности, пытаясь понять, куда подевался этот воришка. И вдруг он действительно обнаружил воришку – но другого! По вересковому лугу прочь от замка короткими прыжками перелетала маленькая горгулья.
А в лапах она держала молоток, перевязанный зелёной шёлковой лентой, – его, Оддбьорга, молоток, который он принёс в подарок Хаймунду!
– Далеко не убежит. Скажу Клотти, чтобы приказала ей вернуться, – зло процедил старик. – И пусть отломает горгулье лапы.
Бернар почувствовал холод, пробежавшийся по его коже.
